В предвкушении страсти - Налини Сингх

— В этот раз я не дам себя связать. Ты можешь быть не готова дать то, что мне нужно. Я не в настроении играть.

Им завладел собственнический инстинкт, поэтому полумеры не помогут, догадалась Фейт. Через нить связи она чувствовала его страсть, его дикое желание.

— Так покажи мне, — прошептала она, отбрасывая страхи прочь. Если за ней завтра явится Совет, она посмотрит им в глаза с уверенностью женщины, нарушившей каждый пункт Безмолвия самым недвусмысленным образом.

— Со мной ничего не случится, — поклялась она. Им обоим.

Футболка, в которой она собиралась спать, разлетелась в клочья — Вон распорол ее когтями, Фейт и ахнуть не успела. С бьющимся в горле сердцем она смотрела, как он прячет смертоносное оружие, остро осознавая, что он её даже не поцарапал. Удерживая ее взгляд, Вон огладил её спину, забрался в трусики и обхватил попку.

Она ахнула, когда ее набухшие, ноющие соски коснулись его груди. Она почти не почувствовала, как Вон снял с нее белье, зачарованная откровенным желанием на его лице. Вчера он боялся поранить её. Сегодня он полностью контролировал свою силу… но не страсть. Несмотря на свои смелые слова, Фейт сомневалась, что сможет утолить его голод.

Он погладил ее по животу, и она затаила дыхание, ощутив, как шершавая ладонь прошлась по пупку. Вон потрогал завитки в паху кончиками пальцев. Фейт вцепилась в его плечи.

— Такие мягкие, — пробормотал он, пробираясь дальше, чтобы приласкать её.

Вскрик эхом отразился от каменных стен.

Вон уверенно гладил её, и она двигалась ему навстречу, изнывая от желания. Раньше она и не подозревала, что оно может быть таким острым. Ему это нравилось, на чувственных губах играла улыбка.

— Ещё, — приказал он. — Сделай так ещё.

Фейт встала на цыпочки, но ласково терзающие её пальцы последовали за ней, проникли глубже и надавили в самом чувствительном месте, вновь едва не лишая её рассудка. Она стиснула бедра, сжала пальцами плечи Вона и потянулась к его губам, но он не шевелился. Тогда она прикусила его грудь, расцарапала спину.

— Котёнок, — протянул он с удовольствием, сильнее надавил пальцами, и она вздрогнула. — Я возьму тебя так, как давно мечтал.

Перед мысленным взором замелькали образы: она, нагнувшись вперёд, в предельно покорной позе, зад бесстыдно приподнят, бёдра призывно раздвинуты. Она не сопротивлялась эротическому натиску, наслаждаясь соблазнением.

— Сначала …

Вон без предупреждения вошёл в неё двумя пальцами, жестко поглаживая грудь свободной рукой, и Фейт бросило в жар.

— Что?

— Сначала заставь меня, — дерзко бросила она, не в силах перестать насаживаться на его пальцы.

Он усмехнулся и чуть развел пальцы в стороны, посылая по ее телу еще одну горячую волну.

— Не стоит провоцировать кошек.

— Мяу, — поддразнила она, ощущая, как в теле зреет буря.

— Кончи для меня, — скомандовал он. — Хочу это видеть.

Пальцы задвигались быстрее, лаская её так нежно, что она не могла сопротивляться.

Яростная вспышка удовольствия, голод и жар захлестнули её. Но каскад не начался, ментальная связь с Воном легко приняла на себя избыток ощущений. Придя в себя, Фейт обнаружила, что он вынул пальцы и крепко прижимает её груди. В воздухе стоял мускусный, женственный аромат её желания. Она каким-то образом поняла, что ее покорность сделала его еще более терпеливым, несмотря на горячий твердый член, зажатый между их телами.

Усталая и пресыщенная, она не протестовала, когда Вон вынёс её из мастерской, опустил на кровать и осторожно поставил на четвереньки. Он огладил её по спине, ягодицам, внутренней стороне бёдер, и она выгнулась навстречу его руке. Раскрылась. Когда он надавил между её лопатками, Фейт вспомнила его фантазии и, согнув руки, прижалась щекой к простыне и приподняла ягодицы.

Её сознание залило белым светом, но она держалась. Каждый раз, как удовольствие грозило раздавить её, она крепко хваталась за связь с Воном.

— Умница, — пробормотал он, одной рукой поглаживая её по попке. — Я, кажется, понял, что ты делаешь. Чувствую, как ты держишься за меня внутри.

Что ему это приятно, Фейт ясно поняла по ленивой чувственности его голоса. Не особенно задумываясь о последствиях, она, просто чтобы проверить, послала ему мысленную просьбу.

Его рука напряглась.

— Малыш, я не вижу картинку, но, по-моему, ты только что прочла мои мысли.

И, больше не размениваясь на слова, Фейт атаковали губы Вона, горячие и жадные. В первое мгновение она закричала и почти тут же кончила. Следующие десять минут она непрерывно вздрагивала, а Вон удерживал её, крепко прижимая к себе за бедра. Он не делал ей поблажек. Разум Фейт жадно вбирал ощущения, но каскад так и не начался.

— Потерпи, — прошептал он, касаясь дыханием невыносимо чувствительной кожи.

Она пискнула… и Вон прихватил зубами набухший клитор. Её захлестнуло тёмной волной. Удовольствие было таким острым, таким невыносимо чувственным, что она задрожала и всхлипнула, черпая силы в жгучем желании и отчаянно цепляясь за ментальную связь.

Вон вошёл в неё. Жестко, требовательно, горячо, ей не с чем было сравнить. Она чувствовала, что принадлежит ему, и не только в постели.

«Я тоже». Чтобы выразить это чувство, передать эту мысль, не нужны слова.

— Да, малыш, я твой.

Шею защекотало теплое дыхание, склонившись, Вон поцеловал пульсирующую жилку и крепче сжал бедра Фейт, вознося её к небесам.

Но каскад все равно не начался, она не сломалась… не сошла с ума.

***

Несколько часов спустя Фейт стояла рядом с напряженным Воном во дворе частного университета, где предположительно находился убийца. Она не могла видеть остальных, но знала, что они где-то рядом и проследят, чтобы правосудие свершилось.

Ожидание будоражило, ощутимо бурлило в крови небывалой энергией, смешиваясь с необузданной силой Вона. С каждой секундой их ментального контакта она становилась немного ягуаром, и ей это нравилось. Всем временами бывают нужны когти. Сегодня ягуар поможет ей выдержать натиск множества открытых разумов в пределах досягаемости.

Глядя на зеленый кампус, на прогуливающихся поодиночке и группками студентов, Фейт ощутила, как крепнет её решимость. Если у них ничего не выйдет, невинная девушка лишится жизни, и это место будет навсегда осквернено, никогда уже не станет прежним, а душа Марин не обретёт покоя.

Они должны сделать всё возможное.

— Мы поймаем его, — хрипло сказал ей на ухо Вон.

— Как ты всегда угадываешь, о чём я думаю? — спросила она. — Я тебе ничего не передавала.