В предвкушении страсти - Налини Сингх

— Но НетСущность не такая. Она умеет радоваться. — В этом Фейт не сомневалась.

— Да, но цель Безмолвия — покончить с агрессией. Ключевое положение Протокола — тьма в любом виде ужасна. Её надлежит сдержать, запереть, изолировать от всего остального.

— Поэтому и появилась НетСущность-близнец. — Фейт вдруг поняла, что имеет в виду Саша. — ТьмаНет — это зло, а НетСущность — чистое добро. Она очень уязвима.

— Не уверена, — протянула Саша. — Если НетСущность знает о ТьмаНет, то, наверное, ей известно то же, что и той. Ты ведь говорила, что она одурачила Совет.

— Да. — Тревога Фейт немного улеглась. — Но даже если близнецы действуют в паре, их разделение не могло пройти бесследно.

Саша посмотрела ей в глаза, её лицо выражало глубокую печаль.

— До тех пор пока НетСущность не воссоединится с ТьмаНет, сеть будет порождать самых опасных серийных убийц на планете.

— Убийц, напрочь лишённых жалости. — Фейт задумалась над тем, что видела тогда. — ТьмаНет использует их, чтобы выразить себя. Видимо, она не умеет общаться, как НетСущность, из-за Безмолвия, вот и заявляет о себе при помощи убийств.

— Как ребёнок, который закатывает истерики, чтобы его заметили, — констатировала Саша.

Подобная мысль напугала Фейт. Столько убийств, такая жестокость, и всё потому, что ребенку нужно внимание.

— Пока не отменят Безмолвие, мы можем только останавливать физические проявления тьмы.

— Убийц. — Ягуар внутри Вона забеспокоился.

— Да.

— Почему сущность с тобой разговаривает? — спросила Саша после небольшой паузы.

— Может, потому что я обращаюсь к ней, и я — Пси, которая чувствует. Думаю, ей необходимо это общение, необходимо знать, что такие Пси существуют.

Печаль в голосе Саши сменилась надеждой:

— Как думаешь, а я смогу с ней поговорить?

— Сущность обожает таких, как ты. — Фейт ощутила, как губы невольно изгибаются в улыбке. — Я, кажется, даже немного ревную.

— Почему?

— Как по-твоему, каким образом ты скрывалась в сети, пока была маленькой и не умела прятать свою радужную натуру?

— То, что я другая, обнаружилось лишь в подростковом возрасте.

— Нет, Саша. Ты была такой всегда. Сама подумай, ведь основная способность у нас с момента рождения. — Фейт покачала головой. — Она показала мне тысячи замаскированных разумов, таких же, как твой, укрытых кое-чем помимо щитов.

Растерянное выражение на лице Саши было бесподобно.

— НетСущность знает о нас?

О нас. Э-Пси. Фейт только начинала привыкать к этому термину, потому что все они по умолчанию были изгоями в ПсиНет. Но выжили. Теперь она понимала, что они существовали всегда. Иначе Пси перестали бы быть людьми, утратили бы разум и человечность, к которой всегда прилагается совесть. Если отнять её, останется чудовище.

— Да. Она долгие годы вас покрывала, с того времени как поняла, что с вами делает Безмолвие. Должно быть, именно тогда сущность и начала мыслить самостоятельно. Точно не знаю. Знаю только, что мы имеем дело с некоей формой жизни, сердце которой состоит из сердец тысяч Э-Пси. Благодаря им НетСущность не способна сделать ничего плохого. Её вторая половина, напротив — абсолютное зло.

— Может, эта твоя Сущность и хорошая, но ей известно, где ты сейчас, — напомнил Клей.

Разговор вновь вернулся к тому, как защитить её от Совета. Кто-то припомнил видеозапись с признанием какого-то убийцы-Пси.

Клей покачал головой:

— Если используем её, лучше готовиться к войне.

— Причины, по которым мы решили сохранить запись втайне, ещё в силе, — добавил Лукас. — Оставим её на крайний случай. Вон?

Тот что-то проворчал в знак согласия.

— Они не прекратят охоту на неё, — впервые заговорил Дориан, в его голосе звучала такая ледяная ярость, что Фейт захотелось спрятаться. — Убивать они умеют.

— Я выпущу кишки любому, кто посмеет её тронуть. — В словах Вона звучала холодная решимость зверя, который знал, что нет хищника опаснее его.

— На этом и остановимся, — сказала Саша. — Если Фейт будет и дальше скрываться за щитами, Пси придётся подойти вплотную, чтобы нанести удар. Дарк-Ривер разделаются с ними, прежде чем они до неё доберутся.

— И сколько мне так жить? — Фейт покачала головой, досадуя, что принявшее было чёткость предчувствие потускнело. — Должен же быть способ помешать Совету наказать меня в назидание другим.

Рука Вона властным движением опустилась на её затылок.

— Они никогда не подберутся так близко, Рыжик.

Она ему поверила.

— Завтра я показываю Никите один из объектов, — сказал Лукас, нарушая тяжёлое молчание. — Посмотрим, готовы ли они пойти на соглашение, Фейт слишком ценна для них, чтобы сглупить и рискнуть её жизнью.

Вскоре собрание закончилось.

***

Отправляясь на встречу, Вон доехал на машине куда смог, а остаток пути нёс Фейт на спине, перекинувшись в зверя. Но как только они вышли из коттеджа, она попросила поставить её на землю.

— Давай немного пройдёмся. — Её глаза были темнее обычного.

— Конечно, Рыжик.

Взяв её за руку, он повел Фейт по лесу, пока они не вышли на почти невидимую тропинку.

— Как ты нашёл её? — спросила она. — Я бы ни за что не смогла.

Вон показал ей метки, тонкие царапины от когтей на деревьях, камни, будто случайно сдвинутые с места.

— Это вроде шифра, способ передать информацию без слов или телепатической связи. Мы умеем считывать эти знаки в обеих формах: и человека, и зверя.

Она ласково погладила царапины на стволе.

— Язык, о котором Пси и понятия не имеют.

— Моя Пси имеет.

Она позволила увлечь себя глубже в лес.

— Лукас прав, если Совет явится за мной, то не для того, чтобы убить.

— Живая ты представляешь слишком большую ценность.

У него внутри всё горело. Она — не просто приносящая прибыль машина. Эта женщина обладала силой духа и мужеством, а также даром, способным изменить будущее.

— Я ничего не сказал остальным, но не думаю, что Никита пойдёт на сделку. Тут не о чем торговаться. У нас нет доказательств, что убийство Марин — заказное.

— Как сказал Лукас, на крайний случай у нас есть запись признания Энрике. — Вон рассказал ей про преступления бывшего советника и его наказание. Вон был там в ту ночь вместо Лукаса, который пытался спасти жизнь своей пары.

— Он выложил нам всё. — А потом его разорвали в кровавые клочья.

Фейт побледнела и стиснула его руку.

— Ты же согласился не использовать запись.

— Мы и не будем. Если только нас не припрут к стенке.

— Нет, Вон. Никогда. Если загонишь Совет в угол, они обрушатся на тебя со всем, что у них есть. И начнут с тех, кто наиболее уязвим. С детей.