Камешек в жерновах - Константин Георгиевич Калбанов

статьям и различным слухам, один невероятнее другого. Тем более приятно, что мы оба стоим у истоков совершенно нового типа боевых кораблей.

- Признаться, не уверен, что в услышанном вами хотя бы половина соответствует истине, но без ложной скромности должен заметить, что успел попортить японцам кровь. Однако я всё же действую на поверхности, вы же намерены достать врага из-под воды. Не припомню моряка, стремящегося оказаться в морских глубинах. Для этого нужно особое мужество.

- Или просто уверенность в корабле. Я в своём не сомневаюсь, - слегка разведя руками, ответил лейтенант.

- Тимофей Леонидович, я хотел просить вас о переводе под ваше командование, - без обиняков произнёс я.

- Команда моей «Форели» полностью укомплектована, - как мне показалось, с искренним сожалением произнёс он.

- Знаю. Как известно мне и о том, что уже весной во Владивосток начнут прибывать подводные миноносцы без команд, и формировать их придётся прямо здесь. Ведаю и о том, что хотя ваша лодка полностью готова к боевому дежурству, в настоящий момент совершенно безоружна ввиду отсутствия самодвижущихся мин нужного калибра.

- Вообще-то, это секретная информация.

- Я в курсе. Но это и неважно. Потому что у меня есть для вас сразу два предложения. Первое, вы должны подать прошение на имя адмирала Скрыдлова с просьбой разрешить набор и подготовку будущих подводников. Из «Форели» получится отличное учебное пособие, и когда во Владивосток поступят подводные миноносцы, у флота для них уже будут подготовленные специалисты. Уверен, что это не останется без внимания, а если подводные лодки, в смысле миноносцы сумеют себя проявить, то и внимание это будет особым.

- А второе предложение?

- Заявить о себе громко уже сейчас. В ближайшие пару недель, пока возможна свободная навигация.

- Вы, вероятно, полагаете, что запас хода «Форели»…

- Не превышает двадцати пяти миль, - перебил я лейтенанта. - Но если провести совместную операцию с надводными кораблями, то всё становится возможным.

- И как вы это себе представляете? И потом у нас нет самодвижущихся мин.

- Всё решаемо, Тимофей Леонидович, если только вы согласитесь на мой перевод под ваше начало.

- Я понимаю, что у вас сложились не лучшие отношения с офицерами «Севастополя», но…

- Вы об Ислямове и остальных задирах? - перебил его я. - Не стоит об этом даже вспоминать. Они исходят на меня желчью с моего появления в Артуре, потому что я и моя команда сразу же стали для них бельмом на глазу. Ну а дальше только по нарастающей. Так что мне совершенно не интересно, что они обо мне думают или говорят, и совершенно не задевают их придирки. Поверьте, сильно нагадить у них не получится, Николай Оттович не позволит, а мелкие пакости не стоят внимания. Признаться, я надеялся, что вы не обойдёте стороной этот клуб, и у меня получится познакомиться с вами в неформальной обстановке. Что ни говори, а на службе у нас этот разговор не получился бы. И потом перевестись под ваше начало без вашего на то согласия или с вашего же ведома - две больше разницы.

- Хотите сказать, что можете организовать подобный перевод?

- Разумеется. Уж коль скоро я сумел в крепости на военном положении устроить эвакуацию морем мастерских из Дальнего, то что стоит организовать банальный перевод.

- Вы мне определённо нравитесь, Олег Николаевич. Не знаю, пожалею ли я об этом в будущем, но сейчас мне хотелось бы служить вместе с вами.

- Постараюсь, чтобы вы не пожалели об этом, Тимофей Леонидович. И да, я знаю, что значит субординация, по этому поводу можете не переживать.

- Вот и договорились. В таком случае ожидаю вашего перевода. И коль скоро вы сказали, что в состоянии это организовать самостоятельно, то и я рапорт писать не стану.

- Проверка на мои возможности? Мне это нравится, - протянул я ему руку.

Обменялись рукопожатиями, закрепляя договор, после чего лейтенант отправился искать себе место за одним из игровых столов, а я пошёл за своим выигрышем. В принципе, азартные игры в России вечно под запретом, и в то же время цветут пышным цветом. Прямо аномалия какая-то.

А вообще я не понимаю власти. К чему бороться с ветряными мельницами. Ну вот узаконили проституцию, привели в упорядоченный вид, и многое встало по своим местам. И копейка в казну потекла. Да, небольшая, но этот ручеёк постоянный. А так продолжали бы оставаться в тени, не принося пользы.

Ну так и позволить организовывать игровые заведения с соблюдением определённых требований и жёсткой ответственностью вплоть до каторги за нарушения. Ну хотя бы потому, что свинья везде грязь найдёт, так пусть хоть валяется в ней с пользой для дела…

- Ну что, Дмитрий? - спросил я Родионова.

Тот подошёл ко мне, стоило только выйти на широкое парадное крыльцо городской усадьбы, каковой и являлся дом Котельникова. Каменное одноэтажное строение из неоштукатуренного красного кирпича с такими же четырьмя колоннами по фронтону и высокими арочными окнами выглядело довольно мрачно. И уж тем паче в ночи, будучи освещено тусклыми электрическими лампами.

- Всё сладилось, Олег Николаевич, - кивнув, заверил тот.

- Картинка получилась?

- Обижаете. И на входе в номера, и внутри. Всё как надо. Правда, китайцы косились на меня, но так ничего и не заметили, - хмыкнул он, открыв коробку и извлекая из неё сигару.

Выложены они только в один ряд. Следующий бутафорский, а под вторым дном находится фотоаппарат. Я, конечно, могу изготовить модель и покомпактней, но для этого нужно время и мастерская. Чего мы пока лишены. Вот и пришлось изворачиваться, размещая имеющийся аппарат в коробку из-под сигар.

- К утру фотографии сделаешь?

- Даже не сомневайтесь.

- Вот и славно. Пошли. А то скоро уж увольнение закончится.

- Так мы тут извозчика наняли. Илюха с ним сидит.

- Ага. Извозчик это хорошо, не придётся ноги бить. Поехали.

До нужного адреса добрались довольно быстро. Доходный дом на Никитской, где на втором этаже проживал мой частный поверенный Кулагин. Матросская форма не больно-то способствует незаметности, вот я и озаботился гражданским платьем для себя и своих товарищей, а мой компаньон любезно согласился снять для меня на своё имя соседнюю квартиру, чтобы лишний раз его не тревожить. А то повадится матросня с переодеваниями, никакой частной жизни.

- Прошу прощения за поздний визит, Павел Семёнович, - пропустив Родионова и Казарцева в квартиру, я позвонил в