Пришельцы. Выпуск 2 - Николай Бодров

— Значит, три пятьсот. Но комнаты у меня уже заняты. Могу предложить только флигель в саду.

— Замечательно! — обрадовался Кирилл. Он мял в руках рубашку и широко улыбался.

— Завтрак в восемь, обед в два, ужин в семь.

А тут, оказывается, еще и кормят?! И это хорошо!

— Здесь в поселке есть магазин, — продолжала хозяйка. — Но спиртного не приносить и никого не приводить.

— Я приехал работать, — попытался успокоить Кирилл.

— Огня не разводить, других постояльцев желательно не беспокоить, — продолжала меж тем женщина, и он понял, что лучше ее не перебивать.

Инструктаж был полный, состоящий из бесчисленных «не». Кирилл почувствовал себя студентом, которого перед поселением в общежитие привели на беседу к коменданту.

— Вы курите?

— Нет.

— Хорошо, входите. Калитка справа от вас.

А если бы курил, то калитка была бы слева?

Женщина внимательно следила, как новый жилец делает несколько шагов вдоль забора, открывает калитку, заходит в сад.

— Накиньте крючок!

Кирилл послушно затолкал острый носик крючка в железную петельку.

— Пойдемте, — женщина повернулась, легко подхватила лейку и пошла, не оборачиваясь, по узкой дорожке, мощенной каменными плитками.

Они прошли мимо клубничных грядок, сквозь яблоневый сад, мимо клумб с разнообразными цветами, в которых Кирилл тоже совершенно не разбирался. Теперь можно было хорошо рассмотреть добротный двухэтажный дом. Он был построен из серого камня, крыт волнистым шифером. Окна с деревянными рамами обрамлялись резными ставнями; дерево, скорее всего, пропитанное специальным лаком или олифой, чтобы сохранить естественный цвет, поблескивало на солнце.

Хорошее место. Так вот оно какое — лукоморье! Здесь, наверное, даже избушка есть на курьих ножках.

— Александра Владимировна, а кот у вас живет? — неожиданно для себя спросил Кирилл.

— Какой кот? — хозяйка обернулась, замедляя шаг.

— Да просто кот, — слегка смутился Кирилл. — Обыкновенный, домашний.

— У меня пес живет, — сказала хозяйка и махнула рукой вправо. — Вон будка.

Потемневшая от времени и непогоды будка имела солидные размеры. Из вырезанной в ее стенке овальной дыры торчали наружу полхвоста и когтистая лапа, покрытые мохнатой серой шерстью.

— Собаку не кормить! — добавила Александра Владимировна в перечисленный список очередное правило.

Покормишь такую: сама сожрет и не поморщится.

Обойдя дом, они приостановились у колодца — хозяйка оставила у сруба лейку, — затем пошли в глубь сада, где стоял небольшой, словно игрушечный, домик. Он был построен из досок, выкрашенных, как и забор, желтой краской. Над шиферной крышей возвышалась печная труба из темно-красного кирпича. Единственное окно занимало почти всю стену; получалось нечто похожее на витрину. Хозяйка поднялась по скрипнувшим ступенькам крыльца и отворила дверь.

— Входите.

Обстановка внутри была более чем скромной. Возле стены-окна стоял широкий стол, у стены напротив — старая кровать с никелированными шариками на железной спинке; на панцирной сетке лежал свернутым валиком полосатый матрац. У небольшой беленой печки в дальнем углу ютилось старое плетеное кресло. Там же на стене висела деревянная полка. Под столом Кирилл разглядел табуретку. В углу, слева от входа, располагался обшарпанный шкаф с двумя узкими дверцами, а справа от входа, тоже в углу, стояла оцинкованная мойка с рукомойником.

— Вот ваше жилище, — хозяйка обвела комнату рукой. — Устраивает?

— Вполне, — сказал Кирилл. Он снял рюкзак и аккуратно поставил его на дощатый пол. Потом накинул на плечи изрядно помятую рубашку: — Мне здесь очень нравится.

— Вот и замечательно! Сейчас белье принесу.

Пока Александра Владимировна ходила за постельным бельем, Кирилл осмотрел шкаф. В шкафу имелась полка на самом верху для хранения головных уборов, но там сейчас хранился большой алюминиевый ковшик с длинной кривой ручкой. Под полкой от стены до стены тянулась круглая деревянная палка; на ней, зацепившись проволочными крюками, висела пара плечиков. И в самом низу, на днище шкафа, рядом со стопкой старых газет, стояло большое оцинкованное ведро. Надо будет воды принести, решил Кирилл, пить хочется страшно!

Он раскрыл рюкзак и стал раскладывать вещи по своим местам: банки с тушенкой, хлеб, кружка и прочая мелочь потеснили на полке алюминиевый ковшик, ветровка повисла на плечиках, печатная машинка и пачка листов бумаги расположились на столе. Повертев в руках пустую банку из-под тушенки, Кирилл сунул ее обратно в рюкзак, который положил в шкаф рядом с ведром. Потом надел рубашку и двинулся в дальний угол изучать устройство печки.

Вскоре вернулась хозяйка. Она принесла тонкое шерстяное одеяло, подушку, две простыни и наволочку. Сложив все это на кровати, хозяйка рассказала, где за флигелем находятся летний душ и туалет, а также напомнила, чтобы Кирилл не задерживался к ужину: к обеду-то он опоздал. Заметив на столе пишущую машинку, Александра Владимировна приподняла бровь и сказала, что может сделать пару бутербродов.

— Нет, спасибо, — поблагодарил Кирилл. — Я как раз собирался прилечь отдохнуть.

— Как хотите, — хозяйка пожала плечами и вышла.

Кирилл закрыл за ней дверь, но тут же вспомнил, что хотел попросить воды для питья. Высунувшись на улицу, он увидел, что хозяйка идет в сторону колодца.

— А мы и сами с усами, — пробормотал Кирилл и достал из шкафа гремящее ведро.

Когда он подошел к колодцу, хозяйка с лейкой в руке уходила за угол дома. Наверное, в этом деле нет ничего сложного, подумал Кирилл и стал изучать устройство колодезной системы. От крепкого деревянного сруба вертикально вверх шло два толстых бревна, на которых крепились ворот и двускатный шиферный навес. На вороте — круглом бревне, насаженном на железную рукоятку, — была навита крупнозвенчатая цепь, и на вбитом толстом гвозде висело за ручку слегка помятое ведро.

Кирилл снял ведро с гвоздя, потянул цепь книзу и стал наблюдать, как ведро опускается в глубь колодца, медленно растворяясь во тьме. Вскоре звенья цепи сами потекли меж пальцев, ворот завертелся, застучал, опасно раскручивая железную рукоятку. И все это продолжалось в убыстряющемся темпе, пока из глубины не донесся далекий всплеск.

Вытягивать ведро из колодца оказалось не таким простым делом, хотя Кирилл и не считал себя слабаком. Но потом он приноровился вертеть ворот, и дело пошло. Единственно, что страшило в этом процессе, это случайно выпустить рукоятку — вот уж тогда не поздоровится! Наконец из глубины показалось ведро, полное прозрачной воды. Кирилл перехватил его за дужку и аккуратно поставил на край сруба. Наконец-то он напьется! А то язык к горлу присох, и губы превратились в растрескивающийся камень.