Последние сто дней рейха - Джон Толанд

Хейнрици издал свой первый приказ: он перебросил все дивизии, ранее находившиеся в Померании, включая 25-ю танковую, 10-ю танковую СС, Гренадерскую и 9-ю парашютно-десантную дивизии, в критический район за Франкфурт и Кюстрин. Его второй приказ не имел ничего общего с передвижением войск: он приказал спустить воду из водохранилища, находившегося в 300 километрах к юго-востоку и питавшего Одер. Это позволяло на полметра поднять уровень воды на пятнадцатикилометровом участке между рекой и гребнем Зееловских высот.

Гитлер был уверен, что имевшаяся линия обороны может сдержать наступление русских, но у некоторых генералов из его окружения подобный оптимизм отсутствовал, и они начали готовить т. н. Альпийскую крепость, укрепления в Альпах, где национал-социализм собирался дать свой финальный вагнеровский бой. По странному стечению обстоятельств эта идея возникла первоначально в умах американцев. Осенью 1944 года до офиса Даллеса в Швейцарии дошли слухи о том, что Германия готовит неприступную оборонительную систему в Австрийских Альпах. Об этих слухах доложили в Вашингтон, и это вызвало такие опасения, что новость просочилась в прессу. Геббельс обрадовался результатам действий своей пропаганды, и очень скоро в европейской прессе стали писать о "неприступной альпийской крепости".

Страхи союзников были преувеличены, поскольку никакого оборонительного строительства еще и не начиналось. Никого даже не назначили ответственным за организацию обороны. Неофициально, однако, несколько очень известных немецких деятелей уже разрабатывали определенные планы. Одним из них был Кальтенбруннер, который благодаря Гиммлеру обладал огромной властью. В середине марта Кальтенбруннер вызвал Вильгельма Хеттля в свой новый штаб в Альт-Аузее, в Австрии. Бывший в прошлом историком, Хеттль как-то привлекался к участию в операции "Бернхард", массовом печатании английских фунтов стерлингов. Кальтенбруннеру было известно, что Хеттль часто выезжал в Швейцарию, и он спросил его, действительно ли союзники боятся, что немцы будут сражаться насмерть в "Альпийской крепости". Когда Хеттль дал утвердительный ответ, то Кальтенбруннер сказал, что этот страх можно использовать с целью выторговать "негласное и гласное разрешение" немцам продолжать войну с русскими даже после заключения Мира с Западом. Хеттль ответил, что одного страха недостаточно, поскольку союзники в конечном итоге могут узнать, что на самом деле в Альпах ничего нет. Кальтенбруннер улыбнулся, позвонил в колокольчик и послал за доктором Майндлем, главой "Штейр Верке", самого крупного завода по производству боеприпасов в Австрии.

"Я могу гарантировать поставку небольшого количества оружия из наших подземных заводов в горах к 1 мая", - сказал Майндль. Кальтенбруннер назвал еще несколько промышленников, которые также были готовы сотрудничать, и сообщил, что операция "Бернхард" теперь осуществляется в Австрии и с ее помощью можно финансировать строительство укреплений в Альпах. 160 экспертов в Заксенхаузене и их оборудование для печатания фальшивых денег было перевезено в Австрию, в окрестности города Линца - родины фюрера.

Теперь требовалось только одно: получить разрешение Гитлера продолжать битву на юге, если Германия окажется разделенной на две части. 23 марта Кальтенбруннер выехал в Берлин для получения одобрения. Он ожидал, на самом деле даже надеялся, что Гитлер будет озабочен грядущим военным поражением и в этой связи даст свое разрешение и поддержит такую отчаянную меру, как строительство оборонительных укреплений в Альпах.

Кальтенбруннер вошел в кабинет Гитлера и застал его склонившимся над большим макетом Линца. При виде своего земляка-австрийца взгляд фюрера потеплел, он стал рассказывать, что собирается полностью реконструировать город, который должен будет стать столицей Центральной Европы.

Кальтенбруннер пробормотал что-то нечленораздельное и принялся слушать объяснения Гитлера о совершенно новом Линце. Вдруг Гитлер остановился и сказал с легкой улыбкой на лице: "Кальтенбруннер, я прекрасно знаю, что вы хотите мне сказать, но поверьте, если бы я не был уверен в том, что с вашей помощью построю Линц таким, как он выглядит на этом макете, то я прямо сегодня разнесу себе голову. Вы должны верить. Я знаю способ, и у меня есть средства довести войну до победного конца".

Как и все остальные, Кальтенбруннер вышел от Гитлера с новыми надеждами. За пять минут Гитлер смог убедить его в том, что победа все еще возможна.

Желание Паттона держать в секрете факт форсирования Рейна было понятно, но, конечно же, непрактично. На следующее утро, 23 марта, начальник его штаба генерал Гей принял телефонный звонок из 7-й армии. Там хотели узнать, имеют ли под собой почву появившиеся слухи.

- Я не уполномочен отвечать на этот вопрос, - ответил Гей и настоятельно посоветовал Паттону немедленно сказать Брэдли о том, что семь батальонов 3-й армий уже находятся на другом берегу.

Брэдли допивал вторую чашку кофе, когда его позвали к телефону.

- Алло, Брэд, - сказал заговорщически Паттон, - никому не говори, но я уже переправился через реку!

- Будь я проклят! Ты имеешь в виду через Рейн?

- Конечно же. Прошлой ночью я тайно перебросил туда одну дивизию. Там почти нет гансов, и они об этом пока не знают. Не делай никаких открытых заявлений. Пусть это остается секретом, пока мы не убедимся в успехе".

Брэдли обрадовался полученной новости и разрешил 3-й армии перебросить на новый плацдарм десять дивизий. Он также сообщил, что дает Ходжесу то, чего тот хотел с самого начала - десять дивизий для плацдарма в Ремагене.

Монтгомери был поглощен деталями подготовки своего нового наступления, которому предстояло начаться той же ночью. Все шло гладко согласно намеченному плану, и каждое подразделение должно было подняться в атаку в назначенное время.

В три часа дня Черчилль и Брук вылетели из аэропорта Нортолта в Мидлсексе и уже через два часа приземлились в Венло, на немецкой границе. Премьер-министр, несмотря на протесты Монтгомери и Брука, собирался присутствовать при начале операции. Брук написал фельдмаршалу, что Черчилль был полон решимости приехать, "даже если для этого ему придется сесть на танк!", на что Монтгомери ответил, что "если премьер-министр решил приехать и наблюдать за битвой на Рейне, то возможно допустить только одно: попросить его остаться с ним в ставке. Тогда я смогу не спускать с него глаз и сделать так, чтобы тот посещал только те места, где он не сможет доставить беспокойства. Я написал ему письмо, Симпсон покажет его вам - оно должно порадовать старину Уинстона!"

Команда Черчилля, в которую входили только его секретарь, командующий Томпсон, его слуга и Брук, приехала в штаб Монтгомери, где они уселись пить чай. Фельдмаршал, одетый в старый пуловер и плисовые брюки, описал свой план наступления: после удара с воздуха два корпуса 2-й британской армии и один корпус 9-й американской армии должны были форсировать реку. На следующее утро в нескольких километрах западнее Рейна рядом с Везелем планировалось выбросить десант в составе двух воздушно-десантных дивизий.