Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ) - Морецкая Анна

Загнали они мужичков с горем пополам в ручей — умываться с головой. Водичка в нем, хоть и жиденько бежала, но холо-о-одная была, аж ноги — руки сводило, недаром с самых ледников текла.

А Льнянка меж тем из своего мешка разные склянки и пакетики доставала. Потом, с сожалением скинув с костра к тому времени уже безнадежно сгоревшее мясо, повесила над ним котелок и стала туда травку разную кидать да из пузырьков капать. А как прокипело варево это, под сопроводительным пристальным взглядом Тигра, принялась мужиков поить. Те косили глазом на оскаленные клыки и бьющий по лапам хвост, и глотали все предложенное им, беспрекословно.

В этот раз, в отличие от подобного случая на биреме, последствия применения Льнянкиного зелья были восприняты всеми ими с довольством, можно сказать даже с радостью. А достопочтенными динами и с великой благодарностью. Только пришлось Тигру присаживающихся и хватающихся за животы мужичков подальше в ущелье отогнать. Будут они теперь еще долго вспоминать и каяться, что невзрачного эльфенка обзывали! А то, что злопамятная Льнянка ко всем прелестям экстренного опохмела еще чего-нибудь чудесного добавила — никто и не сомневался.

К тому моменту, когда Тай, уже в человеческом обличье, из расщелины спустился, Ворон успел нашарить еще мяска подготовленного к жарке, а Ли нанизать его на прутики. Знать еще трезвенькими готовили его мужички — с душой, аккуратно. В котелке, замаринованное с вином и ароматными травами, оно стояло тут же — в теньке под кустом, прикрытое от всякой мошкары довольно чистой тряпицей.

Льнянка тем временем по-хозяйски прибралась на «столе»: выкинула объедки, оставив целые овощи и ненадкушенный хлеб, и добавила еще кое-чего из их собственных припасов. Мужичкам-то после ее лекарства до завтрашнего заката ни мясцо, ни овощи, ни хлебушек в горло не полезут — не пропадать же добру?! А на крепенькое, как сказала Лёна, они пару месяцев еще смотреть не смогут. Так что друзья и в глотке ледяной самогоночки себе не отказали — заслужили… за потраченные нервы.

Часа через два, когда все было съедено, а сумерки сизой дымкой и тоскливым посвистом какой — то пташки стали подкрадываться к сидящим у костра друзьям, потихоньку начали подтягиваться и мужички из ущелья. Первым делом горемычные, припадая не четвереньки, утыкались мордой в ручей и жадно пили студеную воду. При этом постанывая и покряхтывая — толи от удовольствия, толи от ломоты в зубах, а, скорее всего, и от того и от другого вместе.

Пока они все собирались и покаянно извинялись перед начальством, ночь уж совсем вошла в свои права, накрыв теменью поляну, где в трех шагах от пламени костра ничего уж и видно не стало. И пришлось друзьям вязать факелы и полночи ходить с ними, высвечивая мужикам лощину, которую уважаемые дины успели выбрать под стоянку для кортежа.

Шестерых солдат, что были приписаны к этому месту для охраны торгового пути, тоже заставили работать, хотя те, вроде как, и не были им подневольны. Но помня истинный облик Тая, и чувствуя свою вину за спаивание королевского персонала, они и не думали возражать — таскали камни и рубили ветки наравне со всеми.

Уехать с утра не смогли, как Вик не настаивал. Боялись дины оставлять проштрафившихся подчиненных без надзора. И пришлось дожидаться основного хозяйственного обоза, чтоб передать нерадивых Старшему с рук на руки. Тем более что ямы были еще не копаны, а времени на это дело по прибытии обоза, скорее всего, уже не останется.

Вик хмуро глядел на суету динов вокруг мужиков с лопатами. А меж тем мысли, приходившие ему в голову, были весьма занятны и поучительны, заставляя его не только досадовать, но и удивляться:

«— …если б не мое стремленье к свободе, то и ни в жисть бы не случилось задуматься мне о такой незамысловатой и даже низменной стороне жизни, как положенное на душу населения количество костровых и отхожих ям! Мне, принцу то есть, конечно, не по чину этим заниматься, но как оказалось на практике, что дело-то это — ой, какое важное!»

И еще закрадывалось сомнение, а так ли уж невзначай повесил сию заботу на Вика братец…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А Ворон, сидючи рядом, еще ехидно так комментировал беготню и вопли динов, невзначай подтверждая его раздумья:

— Это ведь когда двое или трое путешествуют — на каждой обочине и костерок развести можно, и за любым кустом нужду справить, а когда без малого тыща народу по необжитым местам странствует, то вот и проблема сразу великая получается — главные-то потребности все те же, что и у троих — пожрать, да посрать!

На что Тай ему, тоже со смешком, отвечал:

— А я так думал, что у тебя и третья главная потребность имеется, да еще и поперед тех двух!

— У меня-то да, третья имеется! А вот у тебя, как и у всех — только две! — не оставался в долгу Ворон.

Уехали они сразу после полудня, когда окутанные клубами поднятой пыли стали прибывать первые повозки хозяйственного обоза.

Сегодня они уже наученные горьким опытом решили ехать побыстрее, чтоб задолго дотемна добраться до следующей стоянки. Но следовать такому настрою у них получалось всего часа три.

Неожиданно, за плавным поворотом, огибающим пологую осыпь, обнаружилась ватага мальчишек — прямо на дороге в пыли и жаркой зыби, играющих в пятнашки. Увидев всадников, мальчишки тут же оставили игру и кубарем поскатывались вниз. Но не убежали, а тут же спешно полезли обратно. Уже с корзинами полными фруктов.

Пришлось приостановиться, а потом и купить у них чего-нибудь. А то, паршивцы, и коням проехать мешали, безбоязненно хватая их под уздцы, и на вопросы отвечать, не хотели.

Когда Льняна все-таки купила у них гроздь раннего винограда и пару груш, они разговорились. Оказывается, если пройти по некоторым расщелинам, то можно выйти в довольно большие долины, в некоторых из которых есть даже деревни. Мальчишки эти, как оказалось, в одной такой и живут — с незамысловатым названием Виноградная. И если путники захотят, а главное, медную монетку подкинут, то они их туда и проводят, отдохнуть там, потрапезничать.

Друзья переглянулись — отдыхать им конечно некогда, но вот потрапезничать по-человечески не помешало бы…

Получив монетку, пара мальчишек, оставив свои корзины на приятелей, повели их за осыпь в лес, откуда одна из речек вытекала. А там и дорога вполне наезженная нарисовалась. На крошке-то дробленого камня, что была за почву по всей Валапийской долине, следов заезда было совсем не видать, а здесь, под деревьями, вполне себе четко колеи от телег проступали.

Вдоль речушки они шли недолго. И вдруг, неожиданно даже, из узкого тенистого коридора, меж кустов и обрывистого берега, их компания вынырнула на открытый солнцу простор.

Как на ладони раскинулась долина, окруженная пологими, высокими склонами. Кое-где на них были видны квадраты виноградников с узенькими и ровными рядами, а кое-где, такие же ровные, но пышные и широкие ряды садов. Меж ними на таком расстоянии, как на лубочной картинке смотрелись стада коров и овец. А на ближайшем склоне и пару десятков домишек виднелось.

Трактира, в привычном понимании этого слова, как они узнали от пацанов, в деревне не имелось. Но в первом же дворе перед домом были врыты прямо в землю стол и лавки, а завидевшая их баба кинулась им на встречу, зазывая потрапезничать.

Но мальчишки, подхватив под узды лошадей ехавших впереди Тая с Виком, потянули всю компанию дальше — понятное дело, к себе домой.

Дом, к которому их дотянули ребята, стоял четвертым в ряду по правую руку и был таким же, как все остальные в этой деревеньке — не очень большим, сложенным из нетесаного камня и крыт дранкой. И стол, врытый в землю, такой же, как и перед всеми остальными, имелся. А над ним, обещая блаженство и прохладу, нависала увитая виноградом пергола.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Стоило им въехать за плетеный из веток забор, как из дома вышла средних лет женщина, видно мать пацанчиков. И вытирая на ходу руки о фартук, стала их приглашать вольно располагаться на лавках за столом.

А только друзья и сопровождающие их дины успели спешиться и направиться к бочке с водой, чтоб, значит, перед едой руки помыть да дорожную пыль с лиц посмывать, как из-за дома спешно выбежал и кряжистый бородатый мужичок — хозяин подворья, стало быть. Пока жена и дочь — девчушечка, зим пяти, носились от дома к столу и обратно, накрывая доски скатеркой и выставляя закуски, он стал гостей дорогих разговором развлекать.