Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ) - Морецкая Анна

Внутри, в самой сердцевине ее радостных мыслей что-то было лишним — оно возилось и мешало полностью отдаться чудесному делу. Эль постаралась вникнуть в раздражающий зуд и тут же ее прострелила отрезвляющая мысль:

«— Какая пыльца, дура, какие дети?! Мать с бабушкой как узнают — так потом еще год будешь вручную коровник чистить!»

И после этого хлопок, темнота, тишина…

В себя Эль пришла от того, что сухой стебелек нещадно колол ей нос. Оказывается, она лежала на животе, раскинув руки и уткнувшись лицом во влажную после дождя траву. Она решила перевернуться.

«— Ой!» — от этого, казалось бы, небольшого усилия, мышцы скрутило так, как будто она уже на самом деле тот коровник вычистила, притом раза три подряд.

«— Это что ж мы с Ривой натворили-то?!» — ужаснулась она, меж тем чувствуя как полуденный теплый ветерок пробирается по ее животу и груди, прямо под мокрую рубаху.

«— Так, чувствительность не потеряна — это хорошо. Надо попробовать открыть глаза…» — попыталась она оценить свое состояние дальше.

Чуть дрогнув ресницами, она запустила под них немного ясного света.

«— Уф!» — облегченно констатировала девушка, убедившись, что и зрение в порядке. Тогда уже не сдерживаясь, распахнула глаза полностью и огляделась.

Она лежала посреди какого-то открытого пространства, скорее всего, на поляне в лесу. Хотя нет. Вокруг нее колыхался кипрей, который и притянул ее сюда, когда она так неосмотрительно долго пробыла пчелой. А раз вокруг кипрей, то это или вырубка, или старое пожарище, а значит… она все еще недалеко от храма и до Ока Дорог отсюда еще топать и топать.

«— А-а… и все в гору!»

— Ри-ива-а! — позвала она. Но голову девушка так и не смогла поднять, а голос, которым она крикнула, был хриплым и глухим, поэтому было непонятно, как далеко разлетелся ее немощный призыв.

Ей никто не ответил. Значит — или она тихо звала, или подруги рядом не было.

Магические силы их были равны, поэтому Рива, скорее всего, до Ока одна дотянуть не могла, а где-то сейчас так же тяжко приходит в себя. И если ее рядом нет, то тогда получается, что ее пчелку утянуло на другие цветочные заросли. Вопрос — куда?

Цветущий кипрей, росший вокруг и который привлек ее-пчелу, человеческую девушку нисколько не впечатлил. Свечеподобные соцветия сейчас, в последние дни лета, почти отцвели и только по три-четыре поздно раскрывшихся бутона жалко цеплялись за самые кончики макушек, а основную длину высоких стеблей, которые месяц назад еще заполняли упругие розово-белые цветочки, теперь были усыпаны стручками разной степени зрелости. И эта торчащая во все стороны бахрома, вкупе с развивающимися на ветру нитяными пушинками, делали растения неопрятными и неприглядными.

Эль постаралась вспомнить, что так привлекло ее к ним, но коротенькие примитивные мыслишки, которые возникали у нее в последние полчаса в теле пчелы, плохо отображались в человеческом сознании. Все, что вспомнила девушка, это было всепоглощающее желание трудиться и притягивающий сладостный аромат, который и руководил ею в полете. А вот тянуло ли ее пчелку в одно место или в разные, она вспомнить не могла.

Травы Эль знала не плохо. Обычно к этим дням все растения успевали отцвести, так что выбор у нее, слава Темному, был невелик. И теперь она пыталась вспомнить, что из медоносов еще цветет поздним летом в лесу. Подумав немного, девушка решила, что кроме зарослей отцветающего кипрея, в которых застряла она, на полузатененных полянах может быть и шалфей, которому положено еще цвести и цвести, чуть ли не до конца осени.

Но сейчас, как бы Эль не волновалась о том, что они с подругой растерялись в лесу, приходилось признать — единственное, что она могла сделать, это лежать и набираться сил. Магии в ней теперь с гулькин нос, а простая человеческая физическая сила ей в данный момент, с такими-то болючими мышцами, тоже не большая помощница.

Она закрыла глаза и стала вспоминать то, что видела пчелкой… по крайней мере, все то, что было при трезвом человеческом сознании.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Конечно, было великой глупостью их решение обернуться насекомыми! Ведь каждому волшебнику известно, что чем мельче создание в которое обращаешься, тем меньше времени ты присутствуешь в нем лично, а потом маленькое тельце перестает удерживать тяжелый для него разум и начинает действовать сообразно положенным ему инстинктам.

Что, в общем-то, и случилось с ними.

Сначала они хотели перекинуться в лесных горлиц, но побоялись, что в таком уже довольно заметном обличье не смогут попасть внутрь храма. А кто ж знал, что гроза налетит? И вместо одного даже неполного часика они застрянут в телах пчел чуть ли ни на все три! Теперь вот приходится расхлебывать эту оплошность и молиться Темному, всегда милостиво относившемуся к дочерям своим, чтоб мама с бабушкой не проведали о ней!

А ведь могло случиться и того хуже, проведи они пчелками еще хоть немного времени! Девичье сознание отключилось бы полностью, подчиненное могучими инстинктами тела, и порхали бы они по лесным цветущим полянам, пока их не выловили бы сильной магией родные. Вот было бы позорище-то! Внучка и правнучка Главы Первого Рода не совладали с магическими образами и застряли в них!

Не желая думать, что на счет Ривы еще ничего неизвестно и может быть всякое, Эль с усилием направила свои мысли на воспоминания.

А как все славно-то начиналось!

Они, когда еще две десятницы назад прослышали о свадьбе короля Эльмерского и принцессы Ламарской, задумали эту прогулку в храм, чтоб разведать обстановку.

И вот, сегодня утречком, проскользнув через Око, они стали приводить свой план в действие. Прямо здесь, на неприметной поляне перед пещерой с Оком, они выпили приготовленное заранее зелье, начертали на лбах и щеках положенные преображению руны и произнесли нужные заклинания. Не прошло и минуты, как их окутал водоворот сгустившегося воздуха, а они уже глядели в выпуклые огромные глаза друг друга, при этом покачиваясь на травинках, которые только что топтали ногами.

И полетели!

Вернее сначала обе не совладали с крылышками и, перевернувшись на спинку, подрыгали многочисленными ножками, и покрутились на месте. Если б к этому моменту были еще девушками, то бы и посмеялись.

Но ничего, через минутку они освоились и подхваченные ветерком взмыли вверх.

Эль хорошо помнила, как сначала под ней проплывал лес, обычный горный — невысокий и кряжистый. Но для нее малюсенькой и смотрящей сверху — великолепный и величественный. Как уходили от сильных порывов ветра, которые они чувствовали теперь загодя каким-то наитием, и ныряли меж деревьев. А потом возносились опять в вышину до следующей волны.

Ха! Именно тогда ее пчелка и заприметила эту вырубку поросшую кипреем. Для нее-то, тогда еще в полном сознании, это как-то прошло стороной. А вот теперь-то и вспомнилось…

А потом, после нескольких минут лета над склоном, под ними среди листвы выдвинулась скала, из которой был выточен фасад храма. На шпиле ярко сияло выбитое в круге золоченое солнце — знак Светлого. А покатые резные грани полукупола искрились хрустальными вставками.

Они облетели Знак и стали спускаться ниже.

Как оказалось, под самым куполом рядком расположились небольшие оконца, к тому же в эту жаркую пору распахнутые настежь. Небольшие-то они были по сравнению с громадой храма, а вот человеку они были бы где-то по пояс, ну а для них крохотулек, вообще, как столичные городские ворота.

Они с сестрой за свои неполные двадцать зим бывали в Валапийском храме раза три-то точно, но заходили всегда, как положено — по лестнице и через дверь. А снизу за всеми резными фронтонами и карнизами о наличие наверху окон совершенно нельзя было догадаться. Издалека же, с подъездной долины, окошки казались просто элементами геометрического орнамента, украшающего фасад.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«— Э-эх! Если б мы с Ривой знали, что они тут есть, можно было бы обернуться и горлицами…»

Залетев внутрь храма, им стало понятно, почему и изнутри их видно не было. Под рядом окошек, что тянулись по всей полуокружности фасада, проходил узенький балкончик, который продолжался и дальше, вдоль внутренней стены, полностью замыкая круг. А из покоев Обители, что внутри горы, на него выходила дверка. То есть, снизу, если задрать голову, балкон казался очередным резным украшением купола, закрывая собой и окна и дверь. А служители могли свободно выходить из внутренних помещений, невидимые снизу, закрывая или открывая с балкона окна по надобности.