Холодные медные слезы. Седая оловянная печаль - Глен Кук

Три окруженных сиянием типа в древних доспехах с внезапностью молнии выскочили на кромку обрыва и бросились на толпу. Они метали во все стороны огненные копья.

Тем временем внутри вращающейся тучи образовалась шестирукая женщина и немедленно выросла до неимоверных размеров. Милая крошка – голая, с лоснящейся черной кожей, с черепом вместо лица и собачьими сосцами.

Священники истошно взвыли. Компания стражников решила, что им недостаточно много платят, чтобы требовать от них участия в этом представлении.

Краск и Садлер со своими ребятами жаждали помериться силами с типами в доспехах, но не могли прорваться сквозь охваченную паникой толпу.

Парни в доспехах взялись за дело. Да так, что вокруг только клочья полетели.

– Дьявол!

Я покосился на Морли, стараясь не упускать из виду черную красотку, оседлавшую тучу. Казалось, она проявляет особый интерес к Джилл и Агире. Морли рылся в карманах. Краем глаза я заметил, как в воздухе промелькнуло что-то лимонно-желтое. Оно полетело в сторону парней в жестянках.

Черт бы побрал этого воришку! Он все-таки умудрился стянуть часть Перидонтова добра прошлой ночью, когда я погасил свет.

Склянка разбилась о грудную пластину одного из типов. В первое мгновение мне показалось, что ничего не произошло. Потом оно сработало, да только совсем не так, как рассчитывал Морли.

Тип в доспехах начал смеяться. Через минуту он хохотал так безудержно, что ему пришлось воткнуть меч в землю и опереться на него. Я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь так веселился.

– Дерьмо! – проворчал Морли. – Пустышка. – Он швырнул еще пару склянок других цветов в двух остальных врагов. Но содержимое этих пузырьков произвело еще менее очевидное действие.

Желтая склянка все-таки оказалась не совсем пустышкой. Краск протиснулся сквозь толпу, отнял у хохочущего ублюдка меч и порубил его на капусту, после чего захихикал сам.

Один готов. Но двое других косили всех направо и налево. И тварь в воздухе неслась на Агире и Джилл.

Я запустил в нее своим красным флаконом.

Я не хотел этого делать. В глубине души я надеялся пробраться на остров и использовать ее против мертвого логхира.

Последствия были точно такими же, как у Чодо. Чудовище начало таять и испаряться. Но у меня не было времени насладиться этим зрелищем. Два типа в доспехах продвигались в мою сторону и все, за исключением головорезов Чодо, посчитали за лучшее проявить благоразумие.

Еще одна из склянок Морли начала действовать. Один из нападающих разучился сохранять равновесие. Он поскользнулся, зашатался, прошел еще несколько шагов и упал на колени.

Тварь на острове больше никаких колдовских штучек не откалывала. Хотя, быть может, ее внимание было отвлечено чудовищем и тем, что с ним происходило.

Краск зашел за спину споткнувшегося типа и проткнул его копьем. Стало быть, остался один. Неожиданно он оказался в кольце неприятелей, куда входили мы с Морли, Садлер, большая часть ребят Чодо и примерно дюжина священников и стражников с нервами покрепче среднего. Сражение напоминало схватку гигантского громового ящера с маленькими охотниками, окружившими свою жертву. Мы не могли ничего с ним поделать в лобовой атаке, но ему неизменно приходилось поворачиваться к кому-то спиной.

Долго он не протянул.

Когда все было кончено, я отыскал глазами тварь, свалившуюся с неба. Она лежала на земле и конвульсивно дергалась, наполовину сожранная веществом из склянки. Над тушей курился черный туман.

К нам подбежал Садлер:

– Я принимаю твой совет, Гаррет. Эта гадина может стереть нас в порошок в любой момент, когда ей заблагорассудится.

Кто-то сдернул шлем с поверженного врага и обнаружил, что тот стал трупом вовсе не несколько секунд назад. Это был утопленник, и довольно несвежий. Рыбы и разложение основательно поработали над его внешностью.

Я кивнул Садлеру.

– Ей приходится иногда отдыхать, но, если мы попытаемся переправиться на остров, нас ждет примерно то же самое или даже похлеще. – Я подумал о Покойнике, о его способности заставлять людей забывать или действовать против своей воли. Нам действительно могло прийтись туго.

На самом деле меня удивляла низкая активность логхира. Скорее всего он боялся привлечь внимание Холма. Колдуны могли по-настоящему заинтересоваться происходящим здесь спектаклем.

– Давайте лучше позаботимся о мертвых и окажем помощь раненым, – сказал Морли.

С поля боя дезертировали люди двух разновидностей. Первые настолько устыдились своего побега, что так и не вернулись назад. Вторые со сконфуженным видом повылезали из щелей, когда представление окончилось. Теперь они рьяно бросились нам помогать.

Майя не сбежала. Я не знаю почему. Она ничего не могла бы сделать, разве что бессмысленно погибнуть. Через пятнадцать минут уборочных работ она схватила меня за руку:

– Агире отдал концы. А Джилл исчезла.

В первое мгновение я пожалел Джилл. Она не заслужила таких ударов судьбы. Потом во мне зашевелилось подозрение.

– Где Агире?

– Там, где они стояли.

Я побрел туда, косясь одним глазом на дымящуюся черную тварь. Ее плоть – если это можно назвать плотью – почти испарилась.

Я нашел Агире и опустился на колени. Майя тоже встала на колени по другую сторону от тела.

– Что-то в последнее время у смерти большой урожай на религиозных шишек, – сказал я. Впрочем, на мелких сошек тоже. И то ли еще будет, когда секты и культы посдирают одежду со своих священников и монахов – посмотреть, все ли у них болтается на месте.

Изо рта Агире текла кровь. Он лежал на спине. Я не обнаружил никакой раны, перекатил его на спину и хмыкнул.

Минутой позже я разговаривал с Садлером:

– Насколько могу судить, я свою долю работы выполнил. Теперь вы и сами здесь управитесь. Я иду домой.

Морли остался. Майя потащилась со мной. Больше ей некуда было идти. Теперь нам придется серьезно подумать о ее будущем.

– У тебя что-то на уме, – сказала она. – Что?

– Джилл.

– Что тебя расстроило?

– Это она убила Агире. Мы отвлеклись, а она воткнула ему нож в спину. Больше некому – драчка до них не докатилась.

– Но зачем? – Майя не стала утверждать, что Джилл на такое не способна.

– Мощи Террелла скорее всего. Агире отдал их ей на хранение. Он не говорил, что получил их обратно. У нас дома она спрятала только ключ. Если бы она оставила его у себя, ее могли бы убить. Черт! Не исключено, что она задумала стащить Мощи с самого начала.

– На что они ей?

– Джилл любит денежки и красивые вещи. Представляешь, какую сумму Церковь может отвалить за Мощи?