Холодные медные слезы. Седая оловянная печаль - Глен Кук

– Что?

Моя болтовня нервировала моих гостей. Я приказал себе замолчать и принялся помогать Дину – тот вошел в комнату с подносом, уставленным всяким добром. Мои манеры не отличались изяществом. Я немедленно принялся набивать себе рот кусками.

– Завтрак, – известил я остальных.

После паузы, рассчитанной на то, что я буду сгорать от нетерпения, Покойник смилостивился:

Она спрятала это здесь, пока я спал.

– Знаю. – Я подошел к шкафу у короткой стены, где мы хранили географические карты и справочники, пошарил на полке, которая притягивала взгляд Джилл, и нашел медный ключ. Он выглядел так, словно провалялся, покрываясь зеленью, пару сотен лет.

Покойник был раздосадован. Я украл его триумф. Джилл как будто бы собиралась расплакаться. Агире не мог оторвать от ключа взгляд.

Ключ был длиной в шесть дюймов, и я никогда не держал в руках ключа тяжелее. Он заставлял Агире нервничать, но я знал, что среди Мощей Террелла никакого ключа не было. На сточенной плоской поверхности под зеленым налетом я увидел надпись. Я поскоблил ее ногтем.

– Ну и ну! – Тот же лозунг красовался на старинных храмовых монетах. Я сунул ключ под кресло Покойника, подхватил свою тарелку и принялся набивать пузо. Майя последовала моему примеру. Мои гости чересчур нервничали, чтобы принять участие в нашем пиршестве. Если они не возьмутся за дело, мне достанется и их доля.

50

Терпение было вознаграждено. Агире раскололся:

– Культ Хаммона пошел на нас войной. У них была одна цель – вернуть этот ключ. Им можно отпереть гробницу Карака, где, по легенде, заточен Разрушитель. Хаммониты не могут освободить его никаким другим способом. Несколько месяцев назад они выяснили, у кого хранится ключ, хотя о том, что он в Танфере, знали уже не один десяток лет.

В течение трех десятилетий они засылали своих людей в город, и те проникали в ряды здешнего духовенства. В этом году одному из них удалось узнать, что ключ хранится вместе с Мощами Террелла.

Главари культа привели людей в Танфер, начали распускать слухи, чтобы смешать нас с грязью и уничтожить. Они могли бы добиться успеха, но одна мелкая сошка переметнулась к нам. Этот человек рассказал мне все, что знал. Я попытался предпринять кое-какие шаги, но узнал, что иерархия наводнена предателями. Тогда я рассказал кое-что своей подруге. – Он указал на Джилл. – Я не знал, что ей известно, кто я есть, не знал о ее связи с Магистром Перидонтом, не знал и о том, что мой грешок известен моим врагам.

Я обмолвился о своем информаторе при одном человеке, и в результате – покушение на мою жизнь и попытка украсть Мощи. И это дело рук ортодокских монахов. Я обратился к единственному человеку, которому я мог доверять. – Он снова указал на Джилл. – Но я выбрал неудачное время. Она принимала своего приятеля из Церкви.

На мгновение его лицо исказила боль.

– Мне давно следовало бы задуматься, откуда у нее такая квартира. – Еще одна пауза. – Позднее она устроила мне убежище. Она настаивала, чтобы я доверился Магистру Перидонту. Угроза Ортодокской церкви означала угрозу всем Анитам. Я заупрямился. Она призналась, что уже намекнула кое о чем Перидонту. Потому-то он так себя и вел. Я не уступал ей, пока не стало слишком поздно. Я разрешил поговорить с Перидонтом – после того, как она обратилась к вам. Она надеялась, что вы сумеете защитить ее от людей, которые следили за ней, рассчитывая, что она приведет их ко мне. Она попыталась поговорить с Перидонтом, но тому не терпелось разобраться во всей истории самому и он нанял вас, чтобы вы меня разыскали.

Потом он допустил ту же ошибку – проболтался… Враг немедленно заподозрил, что моей подруге известно, где Мощи.

Агире решил, что объяснил все. Может, и так, но из его речи никак не следовало, почему такой жгучий интерес был проявлен к моей скромной особе. Я сказал об этом.

– Это я вам устроила, – призналась Джилл. – У вас репутация везунчика, который способен разворошить любое осиное гнездо и при этом легко отделаться. Вы их испугали. Они решили от вас избавиться, просто на всякий случай. Но вы разделались с главарями шайки, которую они наняли, и они запаниковали. Все остальное – просто следствие.

В самом деле? Объяснение отдавало безумием. Возможно, оно было безупречно с точки зрения людей, которые подвизаются в религиозном бизнесе.

– Вы утверждаете, что Разрушитель действительно существует? И этот тип способен уничтожить мир, но не может самостоятельно вылезти из гробницы? Ну-ну. С таким же успехом можете засунуть его в мешок из паутины.

Агире посмотрел на меня как на умственно отсталого. Или душевнобольного.

– Я знаю, что вы, священники, верите в шесть невозможных вещей ежедневно до завтрака, – сказал я. – Некоторые из вас, во всяком случае. Я считаю, что большинство из вас, преуспевших на этой ниве, не верит в то, что проповедует. Вы, конечно, никогда так не поступаете. Убедите меня, что вы человек честный и верующий, Хранитель.

Гаррет.

Я подумал, что Покойник собирается одернуть меня, чтобы я не слишком давил на Агире.

Да, этот человек считает некоторые догмы полезной фикцией. Он цинично манипулирует мирянами и тратит множество усилий, чтобы продвинуться по иерархической лестнице. Но он верит в своего бога и в его пророка.

– Абсурд. Он умный человек. Как он может купиться на ерунду, полную противоречий и исторических несоответствий?

Агире печально улыбнулся, словно подслушал Покойника и пожалел меня за мою слепоту. Ненавижу, когда священники так себя ведут. Будто жалость – решающее доказательство правоты.

Ты же веришь в колдовство.

Мои мозги были в лучшей форме, чем им полагалось при такой усталости. Я понял его довод.

– Я каждый день вижу колдовство в работе. Это абсурд, но я вижу конкретные результаты.

– Вы, оказывается, принадлежите к тому типу людей, которых нужно зарубить, чтобы они поверили в существование мечей, мистер Гаррет, – сказал Агире. – Я понимаю такой тип мышления лучше, чем вы думаете. Вы воспринимаете идею символа? Вот вы говорите, что верите в колдовство. Самая суть колдовства – убедить, что символ, знак реальности, и есть реальность. В этом же суть религии.

Предположим, Террелла никогда не было. Или Террелл был негодяем, которого кто-то безбожно приукрасил. В контексте символа и веры Террелл, который жил на самом деле, не имеет никакого значения. Террелл верующих – это символ, который должен существовать, чтобы удовлетворить потребность в нем огромного большинства человечества. Так же и Создатель.