Его Величество Флинт. - Мери Кирчофф

Это было зрелище, которое он так долго вкушал.

Секира Таркана описала в воздухе серебристую дугу, чтобы встретиться с шеей мудреца как раз между шлемом и нагрудником. Лезвие начисто отсекло пять голов его амулета, потом кожу и мышцы.

Наконец, Секира обрела покой у сердца Питрика, застряв в ключице и нагруднике. Командир Тейваров опрокинулся назад, вырывая оружие из рук Флинта. Кровь Питрика оросила когда-то сияющее лезвие Секиры Таркана, шипя и выгорая от тепла металла. Сам не веря своим глазам, Флинт смотрел, как лезвие стало вишневым.

Тело Питрика вздрогнуло, а потом, мудрец осел на землю. Он со стоном упал на колени, недоверчиво смотря, как вокруг него разливалась лужа его крови. Наконец, он упал лицом в грязь, в разрастающуюся лужу собственной крови.

И мир, словно обезумел.

Первые лучи солнца переползли через восточный гребень, проливая свет на город. Флинт едва дышал, когда потянулся, чтобы высвободить свое орудие. Секира Таркана покоилась в груди Питрика у останков пятиглавого амулета, она сияла красным светом и была так горяча, что Флинт не смог взять ее даже в перчатках.

Вдруг, она разорвалась племенем. От огня повалил дым. Туча дыма с шипением и, извиваясь, поднялась в воздух, быстро возвышаясь к небу.

И в то же время, отрубленные драконьи головы стали извиваться, словно змеи, шипя и выплевывая тучи черного дыма. Черный пар тоже поднялся в небо, разрастаясь, словно живое существо, корчась и кривляясь по пути. Две тучи встретились, вспенившись в единое целое, но каждая оставалась собой, в поразительном контрасте тьмы и света. Утреннее солнце отразилось от белой тучи ярким блеском, но похоже было, что черный пар поглощал свет, поглощая энергию из воздуха и не давая ничего взамен.

Флинт попятился прочь от туч, пораженный их неожиданным воплощением. Зрелище исполнило его каким-то подсознательным ужасом, который он даже не мог выразить, но пробирал он до самой глубины его души.

Сражающиеся во дворе гномы пораженно смотрели на это, и в страхе пятились назад. Густые шлейфы дыма, и черного и белого, росли все больше и больше, пока не стали слабо напоминать по форме человекоподобные головы: прекрасной темноволосой женщины с кроваво красными губами и миндалевидными глазами, и свирепого седобородого херрна, с глазами, излучающими гнев. Два туманных силуэта кружили над пивоварней.

Тучи сплетались вместе и вновь расходились, почти как в бою, хотя это и была довольно зловещая и эфемерная битва. Они разрастались все больше, пока не заняли все небо над Хиллоу. В основании черно-белой тучи, искрились белым огнем секира и амулет, а между ними шипела дуга могущественной силы. Жара отогнала Флинта еще дальше, хотя он не мог отвернуть глаз от развернувшегося спектакля.

Вдруг, послышался ужасный грохочущий звук, а потом земля под ногами стала дрожать и трястись. Ее поверхность покрылась рябью, будто вода, из стен пивоварни вылетали выбитые камни, сбивая с ног Флинта и остальных гномов в пределах видимости. Многие строения рассыпались, словно спичечные домики.

Клочья черного дыма пролетели по городу, касаясь огней, которые брались за деревянные постройки или уже сожгли их до тла. Через несколько мгновений, огни взметнулись вверх, и Хиллоу превратился в кошмар голодного и потрескивающего пламени.

Гномы во внутреннем дворе в страхе рассыпались, толкая друг друга, чтобы первыми пробраться через ворота. Тейвары первыми убрались из города, припустив через руины к холмам. Ни один живой дерро не стал свидетелем праведного гнева гномов холмов.

Земля вновь затряслась, конвульсивные толчки, сотрясавшие город от одного края до другого. На земле появились огромные трещины, расходясь от белого пламени секиры и амулета. Флинт смотрел, все еще не способный двигаться, как эти борозды обежали его с обеих сторон. Он видел, как в трещинах исчезали овражные гномы и гномы холмов, и он не мог пошевелиться, чтобы помочь им. Каменные стены пивоварни рушились и трещали, обваливаясь кучами гравия.

Воздух прорезали крики паники. Возникло массовое бегство, и гномы холмов с Агарами карабкались через руины в поисках убежища от конвульсий, которые разрывали мир вокруг них.

Флинт стряхнул с себя оцепенение.

Но пока он успел собрать свою семью для побега, землетрясение прекратилось. Туманные черно-белые силуэты бросили друг на друга каменные взгляды и растворились без остатка в утреннем воздухе. Шипящее пламя между артефактами медленно угасло. От тела Питрика и его амулета не осталось и следа.

Внимание Питрика привлекли остатки Секиры Таркана. Теперь это был тонкий лист хрупкой фольги, по форме напоминающий топор. От бывшей формы оружия, остались только рунические насечки.

– Секира Таркана. – послышался рядом тихий голос.

Он удивленно обернулся, чтобы посмотреть на лицо Хильди, покрытое коркой из грязи и запекшейся крови:

– Как тебе стало известно ее имя?

– Мой отец обучал меня Древним Письменам. – объяснила она, указывая на руны. Флинт молча кивнул, смотря, как и сами руны уже стали исчезать.

– Говорят, что это Секира Таркаса. – повторила Хильди. – выкованная богом Реорксом в честь великого перемирия между гномами. Ее величие будет жить, пока… – Хильди мягко посмотрела на Флинта, ее глаза светились добродушием, когда она продолжила. – пока один из гномов не использует ее, чтобы пролить кровь другого гнома.

Во внутреннем дворике пивоварни, теперь исполненном безмолвия и смерти, которые всегда идут за войной по пятам, ветер подхватил листочек фольги и понес его прочь.

ЭПИЛОГ.

Меньше, чем за неделю, Хиллоу превратился в город призраков. То, что осталось стоять после битвы, сравняли с землей подземные толчки. В Битве за Хиллоу, не осталось ни одной местной семьи, которая бы не потеряла хотя бы одного их своих членов, а большинство из них хотели начать новую жизнь, где-то среди страны холмов, где время более легко могло бы сгладить горестные воспоминания.

Такие крепкие орешки, как Огненные Горны, чьи семьи были в Хиллоу еще до времен Катаклизма, и чьи дома хотя бы частично пережили катастрофу, предпочли остаться здесь и отстроить свой родной город, как только могли. Хотя ее пивоварня и была уничтожена, Хильди решила остаться в городе после обещания Базальта о совместной жизни.

Так, после воздаяния последних почестей и слез, семейство Огненных Горнов похоронило своих погибших, среди которых были брат Бернард, доблестный Агар Гарф. И Периан.

После короткого ритуала, отдав их души на попечение Реоркса, Флинт, погрузившись в мысли, одиноко бродил по небольшому гребню, выходящему на озеро Каменного Молота на западе и остатками Хиллоу на востоке. Небо было такое синее, воздух ранней зимы слишком бодрящим, и… каким-то обычным в тот день, когда его сердце разрывалось на кусочки. Его воспоминания о Периан были короткими, но такими сладкими; он молился о том, чтобы со временем они не исчезли из памяти. Неожиданно, его потревожили шаги за спиной.

– Старой королевы нет, – грустно сказал Кейнкер, выходя из-за спины седовласого гнома, и по его чумазой щеке покатилась слеза. Погрязнув в своем горе, Флинт совершенно позабыл о своих подчиненных, которые теперь, должно быть, ждали его мудрого руководства.

– Да. – мягко ответил Флинт и с любовью посмотрел на овражного гнома, но потом что-то пришло ему в голову. – Старой королевы? – переспросил он.

– Конечно! Новая королева – Фестер, она подойдет. – Кейнкер с энтузиазмом закивал своей головой.

– Привет тебе, о королевский парень! – к ним присоединился Номскул. – Хороший битва!

– Спасибо. – пробормотал Флинт, его все более обуревало смятение.

– А что это там такое говорят о том, что Фестер – новая королева?

– Ага! Она моя королева. Я быть новым королем, знаешь?

– Новым королем? – Флинт был слишком удивлен, чтобы поступить правильно, то есть, немедленно и сердечно одобрить данную идею.

– Конечно. Теперь, когда твоя без королева, это есть хороший идея. – вздохнул Номскул, было видно, что он искренне страдает. – Хотя ты быть хорошим парнем. – поправился он. – Но просто не справиться, как король. Хотя, все-таки, такой хороший парень!

Флинт прыснул, сглотнув комок в горле. Он хотел громко рассмеяться, и он хотел плакать, поэтому он просто с неприкрытым изумлением смотрел на нового короля Отстойника.

– Просто не справиться. – пожал плечами Номскул.

Полководец стоял на высокой платформе храма, смотря на все еще дымящийся город. Теперь Оплот не пустовал, как раньше, здесь собрались тысячи огромных наемников людоедов и людей. Легионв хобгоблинов разбили огромные лагеря на пепельных склонах вокруг города.

По всей долине, у кипящего подножия Храма Люркхизис, рождалась остальная часть армии генерала – дракониды, высиженные на протяжении омерзительного процесса над скопленными украденными яйцами добрых драконов.