Его Величество Флинт. - Мери Кирчофф

А потом, расползающиеся и трескающиеся створки стали заваливаться.

Флинт едва замечал тяжелый стук в ворота. Он держал в руках безвольное тело Периан. Она была без сознания, а ее дыхание было нечастым и слабым.

Он заручился поддержкой Фиделии и Руберика, чтобы перенести ее на склад, где попытался, как можно удобнее, устроить ее на соломенной кровати, среди одеял.

Руберик остался с ним. В оловянной кружечке, он принес немного воды, хотя Периан не была способна даже пить. Он неловко пристроился сбоку, не решаясь прерывать печаль Флинта, предлагая всю помощь, которую только мог предоставить.

Наконец, Флинт поднял глаза на своего брата, после того, как попытался остановить кровотечение, как только сам мог. В глубине души, он понимал, что уже сделал все, что мог.

Он встретил исполненный боли взгляд брата.

– Тебе лучше уходить отсюда. – хрипло сказал Флинт. – Я… сразу за тобой. – больше он не мог говорить и уронил голову, чтобы скрыть слезы.

– Мне жаль, Флинт. – ответил неприветливый фермер. Руберик устало зашаркал к двери.

Флинт обернулся к Периан. Он лежала перед ним, прекрасна, как никогда. Несколько завитков медных волос упали ей на лоб, но теперь, кожа под ними была такой бледной – такой ужасно бледной… А на такой же бледной шее Периан, Флинт заметил цепочку с осиновым листочком.

Неожиданно, ее глаза широко открылись, и сердце у Флинта едва не выпрыгнуло из груди. Она слабо улыбнулась ему, а ее ладошка слабо сжала его руку. Ее губы приоткрылись, но сил говорить уже не было.

– Моя Периан… – сказал Флинт, давясь слезами. Ее рука еще раз сжалась, разбивая ему сердце.

А потом, ее не стало… Флинт еще долго держал ее за руку, не обращая внимания на битву снаружи. Его горе угрожало разорвать его на части. Он чувствовал, будто ему больше никогда не захочется уходить или делать что-либо. Но когда хаос битвы достиг своего крещендо, его боль неожиданно изменился, прожигая путь от сердца в самую душу. И когда он проходил все глубже, его горесть превращалась в злость, всепоглощающий, пылающий гнев, который, наконец, заставил его вернуться в битву и уничтожить тех, кто убил Периан.

Ворота в пивоварню раскололись и даже из здания, Флинт ощутил всю безотлагательность битвы. Он потянулся к секире, которую Периан вернула ему в Отстойнике, выругавшись от неожиданности, когда рукоятка обожгла его ладонь. Белое сияние Секиры Таркана стало алым, а сам металл напоминал раскаленный в кузнице брусок.

Не думая, Флинт окинул взглядом склад, обнаружив пару кожаных перчаток. Он натянул их на руки, а потом поднял мерцающее оружие. Ее острое, словно бритва, лезвие ровно сияло, готовое испить новую порцию. Флинт бросился к двери склада и распахнул ее, окидывая взором сцену полного бедлама посреди внутреннего двора.

Дерро пробили ворота тяжелым тараном, и теперь хлынули в образовавшийся пролом, где их встретила стойкая линия защиты гномов холмов.

– Питрик! – прокричал он, выбегая во двор. Сила его голоса заглушила грохот и он пронесся над несколькими горными гномами, включая и самого советника тана, который обернулся к нему.

– Выходи и сдохни! – бросил ему вызов Флинт. Он поднял над головой топор, и хоть его свет в предрассветной мгле слегка потух, он привлекал взгляд дерро, словно медальон гипнотизера.

– Огненный Горн! – выдохнул Питрик, какое-то время наблюдая за продвижением Флинта. А потом горбун схватил пять голов своего железного медальона, и из его магического талисмана пролился холодный синий свет.

– Будь проклята Реорксом твоя трусливая шкура! – Флинт во весь опор мчался к нему. Он знал, что ему никогда не добраться до Питрика до того, как он вызовет заклинание. Как ни странно, но страха перед собственной смертью он не ощущал, только непреодолимое чувство грусти, что столько смертей останутся не отмщенными.

Ухмылка Питрика было все, чем он наградил свою жертву, а потом прорычал отрывистый приказ своим чарам. Неожиданно, из его руки с шипением вылетела молния, взорвавшись перед Флинтом ореолом магической смерти. Гном холмов гневно взвыл, уклоняясь от приближающегося магического снаряда, но хода атаки не сбавил.

А потом, ярко сверкнула Секира Таркана, затмевая собой рассветные лучи, и заставив Питрика закрыть глаза и заверещать от боли. Топор сверкнул, когда во Флинта врезался заряд молнии, и неожиданно он исчез, необъяснимо погаснув. Что бы там ни случилось, Флинт туманно предполагал, что это как-то связано с Секирой.

– А теперь, сразимся, мразь! – выкрикнул Флинт с диким торжеством. Он не останавливался, чтобы поразмыслить – топор защитит его от магии Питрика!

На дороге появились и другие воины дерро. Неожиданно, один из них был отброшен Тибальтом. Рядом с Флинтом тут же оказался Руберик, отбивая назад еще одного защитника мудреца.

– Познакомься с моим клинком, жалкий трус! – воскликнул король овражных гномов, когда между ним и Питриком стоял только один стражник. На него набросилась Фиделия, которая срезала его с одного удара.

– Гном холмов никогда не победит горного гнома, – сказал Питрик угрожающим и вызывающим тоном. Дрожа от страха и радостного нетерпения, Питрик, наконец, поднял свой топор, зная, что ему не удастся победить этого гнома холмов при помощи магии. Флинт поднял Секиру Таркана, и его оружие осветило внутренний дворик пивоварни.

Оба лидера непоколебимо скрестили клинки. Горбун был на удивление силен, и оба гнома едва удержались после такого совместного удара. Внутренний двор наполнил звенящий звук, и гном холмов получал какое-то дикое удовольствие от этой схватки.

Флинт быстро наступал, ощущая тепло своего топора даже через перчатки. Они вновь сошлись и разошлись после шумного удара. Сосредоточившись, Флинт нахмурился и бросил всю свою силу, весь свой опыт и талант, всю свою ненависть против невыносимого дерро перед собой. Вновь и вновь, он высоко поднимал секиру, прокладывая путь вперед сотрясающими ударами, которые Питрику, тем не менее, пока каким-то образом, удавалось блокировать.

Флинт ощущал, что битва вокруг них остановилась, так как и горные, и холмовые, и овражные гномы останавливались, чтобы посмотреть на поединок своих лидеров. Сотня отдельных бойцов просто исчезла, позабытая в этот разгар битвы до смерти.

Флинт и Питрик метались вперед-назад, их топоры звенели, хорошая сталь встречалась со сталью, поддерживаемые животной силой и гневом. Советник тана атаковал со звериным безумством. Неожиданно, он бросился вперед, обрушив на Флинта серию молниеносных ударов. Тот отступал, отчаянно отражая выпады горного гнома. Секира Таркана блокировала каждый удар, рукоятка становилась все горячее в его ладонях, когда даже перчатки уже не могли его защитить. Не обращая внимания на жгучую боль, Флинт только сильнее сжимал топор – он будет держать его до тех пор, пока его не вырвет из рук смерть или победа.

И тут Питрик отшатнулся. Быстрое отступление оказалось для Флинта неожиданностью, и он немедленно пригнулся, настороженно наблюдая за оппонентом.

Советник вновь вцепился в свой железный амулет, свисавший с его шеи, и навел кулак на Флинта. C громким шипением, будто раскаленные камешки посыпались в воду, из руки Тейвара вырвались лучи синих искр. Похоже, что эти раскаленные угольки жаждали плоти Флинта, и полетели к нему. Крутясь, будто живые, искорки образовали вокруг него кольцо.

Гном холмов в отчаянии поднял Секиру Таркана и отступил назад. Сияющий клинок ворвался в синий огонь, словно тот был живой плотью, нанося настоящий удар острой сталью отмщения. Раз, второй, и еще, и еще, Флинт рубил каждый раз с нарастающей силой, прорываясь сквозь магический круг и разбивая искристое окружение на мелкие осколки. Медленно, искорки оседали на землю, и сокровенная магия амулета извилистыми колечками безобидного дыма опустилась на землю.

Два гнома вновь полетели друг на друга, чтобы продолжить их испытание силы и стойкости. Моргая глазами, чтобы избавиться от пота, Флинт не обращал внимания на смертельную усталость. Он видел перед собой только лицо своего ненавистного врага, и его собственная ненависть сливались с таким же чувством Питрика, чтобы образовать вокруг них кокон исступленного гнева. Питрик вновь и вновь молотил своим топором по клинку Флинта, но тут гном холмов и увидел, как он открылся. Отклонившись назад от замаха Тейвара, Флинт подождал, пока удар дерро не пройдет в дюйме от его лица.

А потом он подался вперед, вложив всю силу напряженных мускулов в единственный удар. Вся его ненависть и гнев, его всепоглощающее горе сошлись воедино, направленные неистовой силой его оружия. Питрик попытался увернуться, развернуться или парировать карающий удар, но в последний момент, этого им не удалось. Наконец, на короткий миг, Флинт увидел, как безумные глаза еще больше бешено расширились, в этот раз это был нескрываемый ужас.