Восход - Игорь Михалков

В завершение этого раздела общей истории надо также вспомнить о главном оплоте аннунаков – Соединенных Штатах Америки. Надеюсь, появившиеся в последнее время слухи о распаде США – правда. Но если Штаты и Канада объединятся в единый Северо-Американский Союз, нифелимам на территории России, да и всем ее обитателям, не позавидуешь.

О США. За всю историю своего существования, начиная с жестокого уничтожения всех нифелимов и подвластных им людей, американская страна ведет агрессивные действия по всему миру. Единственная цель США – объединение Земли в глобальный концлагерь для «скота», то есть человечества, и полное уничтожение Отцов.

Посмотрите сами – что за кулисами американского общества творит клика аннунаков на нашей планете! Везде, в каждой точке мира, куда вторгались американские войска, воцарились разрушение и псевдодемократическая власть. Небольшая хронология.

1950–1953 – Корея и Китай, 1958 – Индонезия, 1959–1961 – Куба, 1960 – Гватемала, 1961–1973 – Вьетнам, 1964 – Конго, 1964–1973 – Лаос, 1967–1969 – Камбоджа, 1969–1970 – Гватемала, 1983 – Гренада, 1983–1984 – Ливан и Сирия, 1986 – Ливия, с 1980 – Сальвадор и Никарагуа, 1987 – Иран, 1989 – Панама, 1991 – Ирак и Кувейт, 1993 – Сомали, 1994–1995 – Босния, 1998 – Судан и Афганистан, 1999 – Югославия, 2002 – Йемен, 2003 (начиная с 1991 и до сегодняшних дней) – Ирак, 2001 и далее – Афганистан, 2007 и далее – Пакистан, 2011 и далее – Ливия, Таджикистан и Туркменистан.

Даже не зная о существовании аннунаков и нифелимов, любой человек задастся вопросом: почему же уроды агрессоры в лице США терроризируют целый мир? Необходимость в ресурсах или стремлении прокормить прожорливую страну за счет войны – не в счет. Создается впечатление, что американцы умышленно лезут на рожон, собираясь поработить весь мир. Учитывая, что страны бывшего Союза значительно ослаблены кратковременным правлением аннунаков в конце 80-х – начале 90-х годов, у США действительно есть все шансы осуществить задуманное.

Конечно же, Америка выискивает по всему миру базы нифелимов, но умирают при этом мирные люди.

Однако живущие на территориях России и других славянских стран не должны воспринимать Штаты как единственное мировое зло. Надо помнить, что аннунаки и нифелимы есть везде, а значит, ни одно государство, ни один народ не сможет жить свободно, пока существуют Правители и Отцы. Можете считать это тихим призывом к общемировому восстанию против президентов, политиков и крупных бизнесменов. Можете попробовать обрести свободу, но человек никогда не сумеет освободиться из пут, пока над миром нависает призрак Нибиру.

Как бы то ни было, скоро войны закончатся. Скудные силы нифелимов вряд ли смогут устоять перед Неумолимым Разрушителем, и человечество в очередной раз будет уничтожено планетой Нибиру. Кстати, это совпадает с некоторыми верованиями майя, ведь в начале двадцать первого тысячелетия они ожидали прихода новой, Пятой эры.

Что ж, наша с вами задача, мой дорогой читатель, дожить до прихода Неумолимого Разрушителя и убедиться в том, что слова этого дневника правдивы от первой до последней буквы. Хотелось бы надеяться, что кто-то сумеет пережить апокалипсис и рассказать обо всем своим – я верю! – свободным потомкам.

Алупка, Автономная республика Крым, Украина

25 июля – 6 августа 2012

Антону надоело подсчитывать дни. Сидел он здесь предостаточно, чтобы вконец озвереть и быть готовым убить любого, кто войдет в кособокую хибарку над морем. Впрочем, никто не входил. Дважды в сутки под дверь подсовывали алюминиевую плошку с чем-нибудь съедобным: случалось поесть и вкусной ухи, и свежего хлеба, и даже попробовать слегка жестковатый шашлык. Водой тоже не обделяли – в углу хибары стояла пятидесятилитровая канистра с чистой водой; можно было помыться и утолить жажду. Несколько раз в неделю сквозь доски над канистрой просовывали шланг и бочку наполняли заново. Использованную жидкость Аркудов выливал в узкую дырку в каменном полу, служившую ему туалетом.

Приверженцы Отцов боялись ученого до дрожи в коленях. Он часто подглядывал в щелку и улыбался, когда кто-нибудь из бойцов погибшего полковника опасливо ежился, просовывая под дверь еду. Антона подмывало схватить трусливого мужика за руку, но он сдерживался. Кто его знает, вдруг начнут стрелять?

Последние месяцы не баловали приключениями. После смерти Павла Геннадиевича, как подозревал Аркудов, бойцы чувствовали себя как сорвавшиеся с цепи собаки: вроде бы и надо бегать, лаять и кусать, да не знают, кого и зачем.

Сидеть в хибаре было неприятно. Днем сквозь прохудившуюся крышу нещадно жарило солнце; казалось, что каменный пол – хижину построили на скалистом уступе неподалеку от города Алупка – раскаляется добела, не помогало даже спрятаться на тонкий матрас и укрыться одеялом. Часто с моря дул сильный ветер. Он приносил с собой солоноватую прохладу, но вскоре становился невыносимым испытанием – раскачивал стенки строения, с крыши сыпался песок и мелкая галька; матрац, конечно же, не спасал от холода. Еще одной неприятностью был запах – частенько заносило из уборной.

Относительный комфорт приходил вместе с сумерками. Зной растворялся в темноте, ветры стихали. Антон подолгу лежал, разглядывая маленький клочок звездного неба сквозь пробоину в крыше, и анализировал последние события.

Судя по всему, помощи ждать было неоткуда. Неожиданный союзник не объявлялся, да и откуда ему здесь взяться? Наверняка крымский схрон прикрыт от всевидящих окуляров спутников, а местных жителей, прекрасный источник информации, и близко не подпускают к лагерю, расположенному на частной территории. Вот же сволочи! Бойцы живут в добротных вагончиках, оставшихся здесь после какой-то стройки, а его сунули в вонючую дырищу.

Приходили осточертевшие воспоминания. Разрастался над городом атомный гриб. Обугливались в огне человеческие тела, падали здания. На пепелище играли мертвые дети из Горинчево, молоденькие студентки целовались со скелетами. Сквозь черно-багровую зарницу проступало лицо нифелима-полковника. «Спаси этот мир, – говорил он. И добавлял, расхохотавшись: – Спаси – для меня и моих братьев». Над вакханалией резвились змеи-аннунаки. Они так оглушительно шипели, что приходилось зажимать уши. В злобном шипении слышалось: «Ты не пос-смееш-шь помеш-шать нам! Неумолимый Разруш-шитель придет, и все будет, как преж-жде!»

Когда удавалось немного забыться, во сне приходила Светланка. Маленькая дочка звонко смеялась, выпускала в небо здоровенный воздушный шар, веревка хлестала по ветру, и было очень весело.

– Я тебя спасу! – шептал Антон.

И тут же просыпался в холодном поту – сквозь лицо его доченьки проступала оскаленная морда турка-аннунака.

Странно, однако за все время Аркудов ни разу не вспомнил о жене. Да что о ней вспоминать? Кружится на орбите Земли, закованная в кандалы невесомости, и горя не знает.

Сидя на матрасе и чувствуя под собой угловатые каменные выступы, Антон строил планы побега. Ночью можно разломать одну из стенок хибары и, скатившись по склону, побежать по берегу к ближайшей дороге. Только нет гарантий, что его подберет кто-нибудь помимо нифелимских прихвостней или агентов аннунаков. Он ведь уже убедился в том, что силы обеих сторон практически беспредельны. Даже не верилось, что Правители взобрались столь высоко – если один из них был премьер-министром Турции, то и думать не надо: президенты и руководители других стран наверняка выходцы из нечеловеческой расы.

Последнее, что интересовало ученого, было его колено. Он вспоминал заключительные аккорды сражения под Стамбулом и, содрогнувшись, отряхивал предательски выступивший пот. Что же из него тогда вылезло?!

На колене после памятного случая проступило красное пятно. Оно не болело, кожа в том месте омертвела, словно давно заживший ожог. С другой ногой тоже было не все в порядке. Казалось, там шевелится что-то живое и явно не принадлежащее телу Антона. Однажды он увидел, что кожа вздулась и опала. Неужели в нем живет еще какой-то ужас? Откуда? Неужели это последствия ген-модификации?

Пока ничего не происходило и в хижине не появлялись люди Отцов, Аркудов занимался изучением поврежденной, как он думал, конечности.

На ощупь колено отзывалось так же, как и то, из которого выскочила ленточка-тень. И очень болело, не давая спать по ночам.

– Что же ты такое?! – в сердцах крикнул ученый, в который раз просыпаясь от режущей холодной боли.

Я твой хранитель, брат мой.

От неожиданности Антон дернулся и крепко ударился затылком о стенку хибары. Ночную тишину разорвал предостерегающий окрик охранника:

– Тихо там! Стрелять буду!

– А кто ты? – не обратил внимания на внешние раздражители Антон.

Я сын твоей служительницы, брат мой.

– Это кого же? – Аркудов чувствовал себя довольно неудобно. Еще бы – разговаривать с собственным коленом!..