На пороге ночи - Серж Брюссоло

Андрейс немного помолчал, стараясь приободриться, но, по-видимому, у него не получалось.

– Все тяжелее находить большие изолированные постройки… отвечающие вкусам Антонии. Пристрастие к таким зданиям делает нас уязвимыми, снабжает полицейских ценными сведениями, благодаря которым легко выйти на похитителей: достаточно как следует допросить агентов по недвижимости. Мы идем по лезвию ножа, кольцо все время сужается. Не удивлюсь, если в ближайшие недели к нам заявятся полицейские. На этот раз работа была проделана грязно, не исключено, что мы наследили. При современном уровне криминалистической науки разве можно быть в чем-то уверенным? По зернышку, найденному в следе от шины, они легко установят, из какого региона прибыла машина. Вот чего я боюсь.

– Ты пробуешь нам втолковать, – проворчал Декстер, – что следовать за тобой все равно что класть голову в пасть льву?

– Именно так, – подтвердил Андрейс. – У меня предчувствие, что на этот раз выпутаться не удастся. Антония перегнула палку: ресурс нашего везения полностью выработан. Сопровождая меня в замок, вы сами отдаетесь в руки полиции. Лучше попытайте удачи в чем-то другом, у вас еще все впереди! На вашем месте я не стал бы раздумывать. Переберитесь в Мексику: с такими деньгами вы заживете как короли. Возьмите содержимое этого чемоданчика и уходите, только, ради всего святого, не беспокойте Антонию. Умоляю вас. Пусть досмотрит свой сказочный сон, я знаю, что долго он не продлится. Она сейчас счастлива… Как только у нее появляется очередной ребенок, Антония возрождается к жизни, превращается в двадцатилетнюю, она снова полна сил и энтузиазма, словно ее душа сохраняется неизменной в течение многих лет. Но вы не сможете этого понять, потому что слишком молоды! Я вижу морщинки на ее лице, седые волосы, которых становится все больше, но внутри она остается юной, будто годы над ней не властны. Со мной все не так. Я не умею подчинять себе время, душу мою ничто не защищает от разрушения. Из нас двоих старею только я, потому что несу всю страшную тяжесть этого союза, взятую мной добровольно.

– Что за чушь? – зевнул Декстер. – Кончай петь нам душещипательные романсы, тебе не удастся нас разжалобить.

– Огрызаться легче всего, – вздохнул Андрейс. – В вашем возрасте многого не понимаешь. Но хочу сделать признание: последнего похищения я старался не допустить, помешать ему, использовав все средства. Оно приводило меня в ужас. Я представлял Антонию в тюрьме, а затем – в приюте для умалишенных. Уверен, ей не перенести таких испытаний. Сколько раз я принимался ее уговаривать, но она не желала ничего слышать. Знаете, когда она в этом состоянии… в ожидании младенца, нет силы, которая смогла бы ее удержать. И тогда она становится опасной… для себя самой, для меня: никакая логика больше в расчет не принимается…

Пальцы Андрейса, сжимавшие руль, побелели. Не отдавая себе отчета, он все время увеличивал скорость. Серая лента дороги неслась им навстречу, деревья мелькали, сливаясь в сплошную линию. Робину стало страшно.

– Я знаю, вы мне не поверите, – продолжал Андрейс, – но накануне похищения я приготовил яд для себя и Антонии, надеясь навсегда избавиться от тревоги и непереносимого напряжения. Но прежде всего я стремился спасти Антонию от тюрьмы. Мне хотелось ей сказать: давай умрем сейчас, пока не случилось непоправимое. Но у меня не хватило решимости пойти до конца. Как бы вы сказали сейчас, я «сдрейфил». Вылив яд, я тщательно сполоснул стаканы. Зная, что совершаю ошибку, я ничего не мог с собой поделать. Я испугался, что, заставив ее выпить отраву, не осмелюсь совершить то же самое… останусь на перроне и буду наблюдать, как она исчезает. Струсил. А на следующий день мы отправились вместе похищать ребенка… того, кто заменил тебя, Робин. Его зовут Нельсон.

– Плевать нам на этого ублюдка! – выругался Декстер. – Он – узурпатор. У трона Южной Умбрии есть только один наследник – я!

Андрейс бросил быстрый взгляд на соседа.

– Не прошу жалости к себе, – произнес он неожиданно твердо. – Но я хочу уберечь Антонию от потрясений. Не причиняйте ей зла, не прерывайте ее последний сладкий сон. Я убежден, что через несколько недель полиция выйдет на наш след. На этот раз мы допустили небрежность, операция была плохо подготовлена и еще хуже выполнена. Нас обязательно схватят, нет никаких сомнений.

– Ты все это говоришь, чтобы нас напугать! – отрезал Декстер. – Надеешься, что мы дрогнем и тоже не сможем «пойти до конца». Не трать понапрасну сил. Уж я-то возьму все, что мне причитается.

Снова наступила недобрая давящая тишина. Робин все больше нервничал.

– Все эти годы я занимался грязной работой, – проговорил Андрейс, и в голосе его слышалась обреченность. – Разве справедливым было распределение ролей? Счастье – для Антонии, а для меня – бесконечные угрызения совести… сознание того, что я разбил чьи-то жизни. Какой выход? Я все взвалил на свои плечи, чтобы безумие Антонии не усугублялось. Долгое время я убеждал себя, что иду на это во имя любви, однако продолжать у меня нет сил. Стоит посмотреть на вас, чтобы понять, как я жестоко ошибся. Раньше я думал, что похищенные дети извлекают из этого определенную пользу. В теории, во всяком случае, все выглядело более чем убедительным: дети бедняков, воспитанные как принцы, приученные мыслить, вскормленные античной культурой… Я говорил себе, что мы готовим к жизни аристократов, победителей, будущих вождей, но Боже, как же я заблуждался! Одного взгляда достаточно, чтобы оценить вас по достоинству: изуродованные существа, неспособные выжить в реальном мире. Вы обречены… На вас всегда будут смотреть как на зверушек, ярмарочных шутов. Вам не вырваться из тисков детства…

– Попрошу без оскорблений! – не выдержал Декстер. – Заткнись!

Но Андрейс его не слушал. Он продолжал самобичевание, не отводя глаз от дороги, и все сильнее жал на педаль акселератора.

«Сейчас он направит машину на дерево, – подумал Робин. – Он не задумываясь нас убьет, чтобы помешать нам встретиться с Антонией».

Внутри автомобиля все вибрировало, шины взвизгивали на поворотах.

– Я исковеркал вам жизнь, – кричал седоусый мужчина. – Приговорил к вечному детству. Догадываясь об этом, я гнал от себя тревожные мысли.

Вдруг Декстер бросился на водителя, оттолкнув его в сторону? Машина сделала резкий поворот и остановилась поперек дороги, распространяя вокруг сильный запах жженой резины. Андрейс упал лицом на руль и затрясся от беззвучных рыданий.

– Старый осел! – рассвирепел Декстер. – Кончишь ты когда-нибудь свое нытье или нет? Нам наплевать на твое самокопание – ты здесь не на исповеди. Крути баранку – это все, что от тебя требуется!

Декстер был вне себя от ярости.

Андрейс открыл дверь, и его вырвало на асфальт. Когда спазмы прекратились, он вытер рот одним из своих тонких носовых платков с монограммой, которыми, как помнил Робин, принц-консорт пользовался во дворце.

«Он хотел, чтобы машина врезалась в дерево, – мысленно повторял Робин, – но у него не нашлось сил довести дело до конца. Вот почему ему стало плохо. Он собирался нас уничтожить, чтобы мы не увиделись с Антонией, но ему не хватило смелости».

Они продолжили путь. Еще час прошел во враждебной тишине. Робин волновался, подстерегая момент, когда старик мог решиться на отчаянный шаг. Мальчик дрожал от страха, ожидая, что у них на пути возникнет неожиданное препятствие: крутой подъем или мост… Если бы это произошло, Андрейсу было бы достаточно просто повернуть руль, чтобы привести в исполнение свой замысел. Одно легкое движение.

Ладони седоусого мужчины оставляли на всем, к чему прикасались, влажные следы. В дороге они провели уже несколько часов, и Робин начал чувствовать первые признаки усталости. За окном мелькал монотонный пейзаж, одни поля сменялись другими. Изредка на короткий миг возникала крыша какой-нибудь одинокой фермы, потом мгновенно исчезала, проглоченная скоростью.

– Еще долго? – проворчал Декстер.

– Порядочно, – ответил Андрейс. – Самолетом или поездом, конечно, быстрее, но так легче попасться на крючок полиции. Билетные кассиры порой обладают удивительной памятью на лица. Какая-то деталь вашей физиономии привлечет их внимание, и – стоп-кадр! – они уже сфотографировали вас в уме. Иногда вы напомните им дядю, дальнего родственника, соседа. Если сунуть таким мастерам под нос фоторобот, они моментально вас узнают. Кроме того, существуют различные приборы наблюдения для предотвращения терактов. Камеры, например, соединенные с видеомагнитофонами. Их устанавливают в местах массового скопления людей, в частности в аэропортах и на вокзалах. Есть риск, что твое изображение попадет на пленку и будет храниться в какой-нибудь видеокассете. Итак, остается только автомобиль, несмотря на то что это долго, медленно и утомительно. Мобильные телефоны не менее опасная затея, они постоянно излучают электромагнитные волны, даже когда выключены.