Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

– А вот и я, Елена Васильевна.

– Здравствуйте, Фригидин. Вы к шефу?

– Нет, я самостоятельный мужчина, и вот что я вам скажу, Елена Васильевна. Вы – толстая! Но вы не обращайте внимания на эти слова, потому что это только начало речи и дальше будет лучше. Так вот – вы толстая и вам вредно есть много шоколада…

Секретарша изумленно смотрела на Фригидина, нащупывая на столе что-нибудь тяжелое, например, пресс-папье из цельного куска мрамора.

– А раз много нельзя, я принес вам слегка разукомплектованную шоколадку – вот она…

С этими словами Фригидин достал из кармана распакованную сладкую плитку с выцветшей и потертой оберткой.

– Вот она, смотрите. Очень хорошо сохранилась и откусанная только с одной стороны. Это я сам кусал в одна тысяча девятьсот девяносто первом году, сразу после перестройки. Вы, кстати, как относитесь к роли Горбачева на этапе предкапиталистического развития новой волны?

Пораженная Елена Васильевна не знала, что и сказать. Но убить Фригидина пресс-папье пока не решалась.

– Нет ответа. – Фригидин вздохнул. – Тогда я передам вам эту плитку шоколада, но не за просто так. Я вас за эту плитку обниму и прижму к себе. Будут прости непередаваемые ощущения – это я вам обещаю, как специалист.

– Да ты, Фригидин, собака такая, совсем обнаглел! – воскликнула секретарша, обретя наконец дар речи. Она быстро поменяла смертельно опасное пресс-папье на старый цветочный горшок, который и метнула во Фригидина. К счастью для бухгалтера, удар пришелся в дверной косяк, и агент Пленум благополучно выскользнул в коридор.

Понимая, что Елена Васильевна может за ним побежать, он помчался прятаться в приемку.

Ворвавшись во владения Тютюнина, Фригидин в удивлении остановился и некоторое время наблюдал, как скачет тушканчик Клаус, потом сказал:

– Эта крыса, Сергей, наверно, бешеная. Вам ее усыпить нужно, пока она всю штукатурку не поотбивала…

– Тебе чего надо? – строго спросил Тютюнин, поскольку ему предстояло спасти планету от захватчиков, а тут всякие морды врываются прямо без стука.

– Вообще-то я к вам, Сергей, по вопросу неотложной надобности, – признался Фригидин. – Могу я перекинуться с вами в коридоре парочкой секретных сообщений?

Сергей посмотрел на Кузьмича, тот кивнул, и Тютюнин вышел следом за Фригидиным. По правде говоря, он уже утомился смотреть на Клауса, который без остановки про-прыгал половину обеденного перерыва.

«Видать, ему уже и глаголы не помогают… И чтоб таких вот два миллиона попрыгайцев в страну запустить? Нет, не по-хозяйски это. Они нам все дорожное покрытие попортят».

– Ну, чего тебе нужно? – неприветливо спросил Тютюнин, когда они с Фригидиным остались вдвоем.

– Сергей, мы – арийцы – должны помогать друг другу.

– Ну?

– Точно вам говорю – просто обязаны.

– Чего ты хочешь?

– Сергей, вы не могли бы пойти в приемную и грубо завалить Елену Васильевну на стол? Ради меня. Ради нашей дружбы двух арийцев…

– Ты сдурел, что ли, Фригидин? – изумился Тютюнин.

– Я вам шоколадочку дам. Вот, смотрите, какая у меня шоколадочка. Просто изумительная – бессрочного хранения! – продолжая Фригидин.

– Да зачем мне заваливать Елену Васильевну? Она добрая женщина, – сказал Сергей, однако навязчивое воображение тут же нарисовало ему эту картину – он и Елена Васильевна на столе.

– Как зачем, Сергей? Все, что почувствуете, расскажете мне, а я потом буду это сопереживать. Знаете, как я люблю сопереживать. У-у, обожаю просто… Ну и еще, пока вы будете ее грубо заваливать, я немножко подсмотрю в замочную скважину. Нет ничего лучше для полноценного развития личности. А я личность, Сергей. Я личность с большой буквы… Итак, ваш ответ?

– Мой ответ – пошел вон, Фригидин.

– Ну и пожалуйста. Я пойду к себе и предамся раздумьям, а вы возвращайтесь в свой жалкий закуток и продолжайте тренировать вашу бешеную крысу.

122

Не успел Фригидин убраться, как входная дверь распахнулась и в коридор «Втормехпошива» влетел возбужденный Алексей Окуркин.

– Серега! – закричал он. – А я вчера семьсот баксов заработал! И обновил фингал с правой стороны!

– Я вижу, – кивнул Сергей. (Помимо двух несимметричных фингалов Окуркин располагал оставшейся со штурма «Кристаллического рубина» шишкой на лбу, которая украшала верхнюю половину его лица ровным лиловым колером.) – Кто же тебе фингал обновил?

– Обожаемая супруга. Но – ошибочно и уже принесла извинения, – сообщил довольный Леха.

– Это как?

– А ко мне вчера журналистка прибегала, и я ей давал эксклюзивное интервью. Так Ленка поначалу не поняла, в чем дело, заподозрила измену и врезала мне по правому борту, а потом и журналистке тоже – за компанию.

Неожиданно за дверью ведомственного туалета сильно зашумела вода, затем щелкнула задвижка, и в коридор вывалился дизайнер Турбинов.

Увидев группу людей, он с минуту наводил на них фокус и наконец начал узнавать знакомые лица:

– Фригидин, друг любезный, это ты?

– Меня ни с кем невозможно спутать. Я – это я.

– Это верно… – согласился Турбинов. Потом его остекленевший взгляд остановился на Тютюнине. – Серега! Как я рад, что мы наконец встретились. Я ведь тебе червонец принес, который занимал…

Непослушными руками Турбинов проверил карманы, вывернул их и в недоумении пожал плечами.

– Видно, не судьба – не в этот раз. Видимо, с водкой, Серега, я встретился раньше, чем с тобой.

Сделав пару неуверенных шагов, огромный Турбинов оперся о тщедушного Фригидина, от чего тот лискнул.

– А с вами я не з-з…наком? – спросил Турбинов у Лехи.

– Это мой друг. Лехой зовут, – сказал Сергей.

– Очень приятно, Леха, – грустно улыбнулся Турбинов. – Почему-то я вижу ваше лицо в каких-то зловещих тенях… Видно, что-то у меня с глазами…

– Это не с глазами, это у меня период в жизни такой-непростой, – объяснил Леха.

– Нам сейчас всем нелегко. Ах, как нам нелегко… – вздохнул Турбинов.

– Да .вы меня сейчас изомнете всего! – пожаловался Фригидин, пытаясь сбросить с плеча лапищу дизайнера.

В этот момент со двора в коридор вошел пионер. В белой рубашке и с галстуком.

– Здравствуйте, товарищи взрослые! – сказал он и отдал салют.

– Здравствуйте, – ответили ему хором.

– Кто из вас товарищ Пленум будет?

– Я! Я Пленум буду! – отозвался Фригидин, тщетно пытаясь вырваться.

– Вас там у дуба какая-то бабушка поджидает…

– Спасибо, я уже иду!

Фригидину удалось кое-как выбраться из-под руки Тур-бинова, и он умчался вместе с пионером.

– Что за пленум, господа? Мы вообще где? – спросил Турбинов и качнулся. – И кстати, что это за шум такой, бум-бум?

– Это у нас в приемке тушканчик прыгает, – сказал Сергей.

– Тушканчик?

Турбинов распахнул дверь приемки и, понаблюдав за разминкой Клауса, сказал:

– Действительно тушканчик. А почему он прыгает?

– Ему спряжения глаголов уже не помогают, вот он и мается.

– Спряжения глаголов… – повторил Турбинов. – Следовательно, учение – свет. А вот в водку они добавляют какую-то дрянь. Определенно.

123

Возле дуба агента Пленума ожидала старуха Живолупова. На приближавшегося Фригидина она смотрела надменно, будто он был разносчиком просроченных огурцов.

– Очень хорошо, что мы с вами встретились! – сказал Фригидин. – Пора поговорить о повышении моего жалованья. Какие-то там Лехи зарабатывают по семьсот долларов, а я человек, интеллект которого вы используете…

– Заткнись, – оборвала его Живолупова.

– А почему это так сразу?

– Заткнись, халявщик. Я тебе и так переплачиваю. Тоже мне слово придумал: нтилект. Да твоего нтилекта там – два шарика три ролика. Скажи лучше, какими силами располагает Сережка Тютюнин.

– Какими силами? – Фригидин пожал плечами. – Друг его – Окуркин.

– Это я и без тебя знаю.

– Турбинов. Он, конечно, пьян, как подобает художнику, но, если упадет, может сильно пришибить. – Вспомнив тяжелую руку Турбинова, Фригидин осторожно тронул шею.

– Кузьмич там?

– Да. Кузьмич и говорящая прыгающая .крыса, которую называют тушканчиком!

– Говорящий тушканчик? Вы слышали, майор?

Из-за дуба вышел майор Яндкван. Он был весь в белом и с цветком красной астры в петлице. Сегодняшний захват суперменов должен был положить конец местному сопротивлению и послужить началом захвата планеты.

– Да, я все слышал. Возможно, это не простой земляной заяц, а ибабутский мятежник. В последнее время они плодятся, как тараканы. Вы не заметили, агент Пленум, какой-нибудь особенности в этой, как вы выразились, крысе?

– А кто сказал про крысу?

– Отвечай господину резиденту, сволочь! – потребовала Живолупова.

– Прошу прощения, господин президент, не узнал. Не узнал – с кем не бывает. Заметил. Конечно же я заметил. Я ведь личность выдающаяся…

– По делу, Фригидин! – одернула его Живолупова, больно тыча под ребра.