Испытание золотом - Дмитрий Викторович Распопов

ещё наняли повозку, чтобы она с Жюльеттой и со старшим на пару лет её братом, как можно быстрее убирались с глаз долой.

Едя вместе с грустными братом и сестрой, Камилла покачала головой. Сеньор Иньиго точно ударился обо что-то головой, приняв на себя подобной клубок проблем. И это ещё Паула не видела новую девушку, которая была словно фарфоровая куколка, чудо как хороша собой, если бы не загар, который покрывал её руки и лицо.

— Правила дома крайне просты, — наконец она решила их ввести в курс дела, — вы напрямую не обращаетесь к маркизу, ничего у него не спрашиваете и не просите. Для этого есть я, Марта, Ханс, ну или управляющие, которые сейчас отсутствуют. Есть ещё Паула и Бернард, но с ними вы тоже познакомитесь позже. Это понятно? Все вопросы, только через нас.

— Понятно синьора, — кивнула девушка, а парень не стал ничего говорить, лишь кивнул.

— Насколько ты несамостоятелен? — Камилла спросила его прямо, и тот поджал губы.

— Марк не может ходить, но руки у него работают, — ответила за него Жюльетта.

— Я спросила не тебя, — взгляд Камиллы потемнел, — поэтому помолчи.

Парень решил взбрыкнуть и резко ответил.

— Это не ваше дело, мы будем подчиняться только маркизу.

Ехавший на лошади рядом с повозкой Ханс слышал весь разговор, так что Камилла даже не успела открыть рот, как он скомандовал.

— Поворачиваем в порт!

И показал девушке, что сам разберётся с этой ситуацией, на что Камилла благодарно на него посмотрела.

Повозка доехала до самого края пристаней, там, где копошились в грязи и испарениях человеческих экскрементов все те, кто опустился на самое дно городской жизни.

Ханс молча остановил повозку, одной рукой вытащил за шиворот наглого юнца и потащив его к шевелящимся людям, которые заинтересовались прибывшим экипажем, и стали осторожно смотреть, что происходит, но не приближаясь к вооружённым людям.

Швейцарец подтащил свою жертву поближе к ним, и бросил парня, отступив на пару шагов. Те, радостные, увидев одежду и даже сапоги бросились к жертве и под его безумные крики разодрали на нём одежду и даже покусали, чтобы отодрать зубами пуговицы.

Когда наёмник довольный результатом, и чтобы юнца там вконец не придушили, шагнул обратно, толпа тут же перед ним расступилась, показывая голую и окровавленную свежую жертву.

— Если ты вошь, — Ханс ткнул кончиком сапога лежащее и скулящее от боли тело, — ещё раз повысишь свой голос хоть на кого-то в доме маркиза, то однажды тебя найдут мёртвым здесь, на этом пирсе. Это понятно?

— Да синьор, — быстро ответил парень, который был напуган до смерти.

Жюльетта, которая видела, но не слышала, что происходит, пыталась вырваться из рук Камиллы, чтобы броситься на помощь брату, но хлёсткий удар пощёчины по лицу встряхнул её.

— Смотри и запоминай, — жёстко сказала девушка, — это ваш первый урок. Понятно?

— Вы ведь не бросите его здесь? Молю вас! — испуганно посмотрела на неё перепуганная молодая девушка.

— Ханс не станет этого делать, — Камилла увидела, как солдаты нашли дырявое ведро и поливают морской водой парня, дают ему плащ и затем садят позади кого-то из всадников, чтобы не садить его в повозку и добавила, — по крайней мере не в первый раз.

К ним подъехал капитан наёмников.

— Благодарю вас за заботу, синьор Ханс, — Камилла мило улыбнулась мужчине.

— Всё для вас, синьорина Камилла, — улыбнулся швейцарец и приказал уезжать. Маленький отряд направился в другую сторону от порта.

Десять минут они ехали в тишине, затем Жюльетта тихо спросила.

— А какой он? Его сиятельство?

Камилла задумалась, как-то не было у неё однозначного ответа на этот простой вопрос. Зато был ответ на другой.

— Ты лучше думай о том, что будешь делать, когда вернётся синьорина Паула, — вздохнула Камилла, — я что-то сильно сомневаюсь, что ей понравится, когда рядом с синьором Иньиго, теперь будешь ты.

Жюльетта побледнела.

— А кто такая эта синьорина Паула?

Камилла помрачнела, поскольку те рассказы, которую про девушку рассказывали шёпотом сопровождавшие её в поездках швейцарцы, заставляли бояться молодую девушку всех в доме, в том числе и саму Камиллу.

— Поверь мне, ты это сама весьма скоро узнаешь, — мрачно сказала она и у бедной девушки напрочь отпало желание о чём-то ещё спрашивать Камиллу.

Когда они добрались до дома, Камилла развела брата с сестрой по разным крыльям дома, приставив к юноше одного из слуг для постоянной помощи и заодно запретив Жюльетте даже нос отныне показывать на стороне мужчин, а сама пошла отчитываться перед маркизом, который в это время привычно клевал носом в книгу, лежавшую у него на коленях.

— Синьор Иньиго, всё выполнено, обоих забрали, доставили и устроили, — бодро доложила она.

— Проблемы были, дорогая? — на неё посмотрел внимательный взгляд.

— Никаких синьор Иньиго, не волнуйтесь, я обо всём позабочусь, — быстро соврала Камилла.

— Спасибо, — девушку окатила улыбка, многие люди назвали бы её уродливой, но она знала, что это похвала.

— Можете спокойно засыпать синьор Иньиго, я зайду позже, потушу свечи, — заверила она маркиза и когда тот снова уткнулся в книгу, она мышкой выскользнула за дверь, чтобы ему не мешать.

* * *

20 января 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Приезд в Геную графа Латаса совпал с бурлением народа в городе и в воздухе явно запахло грозой. Причём не той, которая очищает мостовые и улицы города от грязи и нечистот, а как раз наоборот та, после которой их заливает кровь.

Мои партнёры явно не сидели сложа руки, я прямо видел, как делегации дворян курсируют из одного дворца к другому, а на французов всё больше смотрят крайне косо. Так что я решил перестраховаться и приказал нанять каменщиков, которые отгородят дома, которые мы арендовали высоким каменным забором, поскольку не хотелось пострадать, когда всё начнётся.

Узнав о прибытии на корабле друга, я приказал меня одеть и отправился ему навстречу в порт, поскольку человек практически без ворчания поплыл так далеко, что пробыл в море несколько месяцев.

— Сергио! — окрикнул я графа, когда он прощался с капитаном суда и следил, как разгружают его вещи.

— Иньиго⁈ — удивился тот, поворачиваясь в мою сторону.

— Решил встретить своего друга и героя, — попытался подлизаться я к нему.

—