Пешки Сдвига - Вадим Громов

Алмаз потрогал лежащую в кармане куртки, упаковку анальгина. Глыба, способами, в которых в отличие от пряника - преобладал внушительный кнутище, применяемый к особо потерявшим чувство меры, продавцам столь нужного препарата: обеспечил Суровцы некоторым количеством таблеток. Дефицит - дефицитом, но на дефицит совести - бывший глава Суровцев всегда реагировал однозначно, и очень чувствительно для виновника этой реакции.

В случае своевременного приёма, турне по пыточным, заменялось неудачным посещением стоматологического кабинета. Усугублённым парой боксёрских раундов на профессиональном ринге, в которых ты исполнял роль мальчика для битья. Это тоже было малоприятно, но выбирать не приходилось. Всё-таки, меньшее из тех самых двух зол.

Время шло, но серебристые кучевые, не торопились становиться малиновыми. Шатун с Книжником беззастенчиво дрыхли, и только Лихо иногда открывала один глаз, чтобы убедиться в стабильности обстановки. Алмаз немного приободрился - шансы на то, что корчиться на сиденьи, переживая далеко не самые лучшие часы в своей жизни, не придётся - преобладали.

- Долго ещё? - Зевнув, Лихо окончательно открыла глаза. - А "малиновка", как я понимаю, откладывается на неопределённое время...

- Через Каму только что перебрался. - Алмаз ещё раз посмотрел на небо, убеждаясь, что угроза, судя по всему - миновала уже окончательно. - Километров поменьше сотни, но поболе пятидесяти ещё колесить. Дорога - блеск. После такой дороги, ехать дальше не сколько страшно, сколько уныло. Ведь, скорее всего, больше не будет такой невероятной роскоши...

- А что поделать? - Лихо смотрела на исчезающую под колёсами "Горыныча", серую ленту федеральной трассы. - И если учесть, что после Челнов, места пойдут почти сплошь отравленные духом самой разнузданной анархии... Действительно, уныло. Мы сейчас, если можно так сказать, к последнему оплоту демократии движемся, на всех парах. Алмаз, как ты относишься к либеральной общественности? Надо полагать - с трепетом, и обожанием...

- С полным безразличием. - Сказал Алмаз. - Как я должен относиться к шушере, с надрывом призывающей взасос лобызаться с мутантами? И признавать за ними равные права, вкупе с прочей тряхомудией... Я, конечно всяких, на головушку скорбных повидал: но эта разновидность - самая шизофреническая. Избранные новой реальностью, бля... Чего-то я не видел ни одного из них, пляшущих на "родимом пятне", вприсядку, с дюжиной-другой порченных. Так сказать, для наглядного примера братского единения...

- Кому охота быть в лапшу порванным. - Согласно кивнула блондинка. - Помню, оказия случилась, в Суровцы припёрлись двое. "Стражи Равновесия", бля... Ты тогда с Шатуном в Замурино отлучался как раз, точно помню. А эти просветители, сразу к Глыбе нагрянули. Умнее ничего придумать не могли, идиоты...

- А ты, про это не рассказывала... - С интересом глянул на неё Алмаз. - Чего так?

- Да потом, может помнишь - к вечеру "вихревские" шалопаи, вздумали Андреичу ультиматум выкатить со всем старанием. Тоже идиоты. Ну, как то само собой, переросло в затяжной огневой контакт, и прочие трудности жизни... Некогда было байки травить. А после, как-то подзабылось.

- "Вихревских" помню. - "Стеклорез" вписался в поворот, возле которого был покоцаный временем и невзгодами, указатель направо, с почти незаметной в сумерках, надписью "Казыли". - Примитивно ребята шалили, никакой изобретательности... И кончили так же.

- Так вот. - Лихо убрала свалившийся со лба локон. - А эти "уравновешенные", как раз, намедни, заодно с Германом притрухали. Знаток ещё высказывался потом, что он их предупреждал к Андреичу не соваться с таким духовным багажом. Да не послушались. Фиг ли, гуманисты.

- Ну, и? - Алмаз широко улыбался, в предвкушении. - Глыба, я так полагаю - растолковал простым армейским языком. Про любовь, про гармонию. В его понимании, естественно...

- Так оно и было. - Лихо открутила пробку с бутылки, и сделала глоток воды. - Уф... Андреич, ненавязчиво вертя у них под носом, одолженным у меня "Потрошителем", и с добавлением сугубо деловых оборотов речи, которые по совместительству, как ни странно, сплошь и рядом оказывались нецензурными: довёл до их сознания, что их идеи являются насквозь растлевающими, далёкими от истинных человеческих нужд, и недееспособными.

- Дошло?

- А то! Когда это у Андреича не получалось кого-нибудь вразумить? Писались, и какались, причём второе было нисколько не гуще первого. Заикались, и бледнели. Потом, под личным присмотром Глыбы, провели тщательную уборку территории возле "конторы", и были отпущены восвояси. С пространным разъяснением того факта, что уборка была деянием несравненно более благим, чем все их либеральные ценности...

- Усвоили урок-то? - Алмаз ржал так, что на глазах выступили слёзы.

- Не знаю. Но Суровцы покидали чуть ли галопом, причём в хвост, и в гриву - неуравновешенным...

От смеха Алмаза, проснулись Книжник с Шатуном, и история был повторена "на бис". Для Шатуна.

Книжник, который присутствовал при озвученном эпизоде из жизни Суровцев, добавил в повествование, несколько сочных деталей, вызвавших повторных хохот "стеклореза".

- Узок их круг, и страшно далеки они от народа. - Процитировал Книжник чьё-то высказывание. - Но убрались чисто, тут не придерёшься. Интеллигенция.

Плотина, по которой проходили железнодорожный, и автомобильный пути - в отличие от трассы, соединяющей Казань и Набережные Челны: была в аварийном состоянии. Алмаз притормозил, с сомнением вглядываясь вперёд.

- Не скажу, что полный аттракцион "Старая рухлядь", но нервишки щекочет одним только видом... - Он вздохнул, напряжённо прощупывая взглядом будущий маршрут, частично скрытый в сумерках. - И качественно щекочет, скажу я вам...

- Предложения? - Лихо тоже приникла к стеклу, оценивая степень обветшалости пути. - Нет? У меня, как ни странно - тоже. Или ехать, или идти пешочком.

- Давайте, я проеду. - Книжник с некоторой долей мечтательности посмотрел вперёд. - С разгона. Вжжик! - и на другом берегу. А вы налегке перейдёте.

- Летят кровохлёбы - салют дуралею. Бегут свистопляски - салют дуралею. - Блондинка, прищурившись, посмотрела на очкарика. - Примерно так. Понятно выражаюсь?

- Не пустите за руль... - Книжник понурился. - Так бы сразу и сказали.

- Вот так сразу - и говорю. - Лихо посмотрела на Алмаза. - Ну, пан или пропал? С разгона, конечно же - не резон: а вот потихоньку можно рискнуть. Подкалымишь на шампанское?

Алмаз кивнул, не раздумывая. Шатун выгрузил из "Горыныча", на самый мизер полегчавшие рюкзаки, и оттащил их в сторону. Книжник с Лихо выпрыгнули из машины, оставив Алмаза в одиночестве.

Внедорожник заурчал мотором, и тихонько тронулся с места. Самый опасный участок дороги, длиною метров в сорок, был ровно посередине: часть плотины пошла частыми трещинами, немного прогнувшись вниз, и влево. "Горыныч" приближался.