Том 2. Последний человек из Атлантиды - Александр Беляев

Элис. Я подтверждаю это.

Адвокат. Таким образом, госпожа Вуд вела «двойную бухгалтерию»! Подлог! Госпожа Вуд клала себе в карман за повторные визиты.

Вуд. Нахал! Как вы смеете оскорблять беззащитную женщину!

Вуд закатывает истерику. Ее успокаивают и усаживают.

Элис. Господин Битл здесь нагло лгал. Это он пытался получить деньги от господина Никольса за рекламные статьи, но Никольс выгнал его вон.

Битл. Осторожнее, барышня! Я привлеку вас за клевету.

Элис. Что касается господина Сантано, то он топит доктора Никольса, чтобы захватить в свои руки Паркера.

Судья. Прошу не делать своих выводов!

Элис. Никольс не внушал Паркеру…

Судья. Об этом может судить только эксперт.

Элис. Но я сама специалист по гипнозу.

Судья. Здесь вы только свидетельница. Садитесь!

Адвокат. Позвольте, но я имею еще ряд вопросов.

Судья (заглушает адвоката). Судебный эксперт профессор Истмен!

Элис, возмущенная, садится на место. Истмен подходит к столу.

Прокурор. Ваше мнение, господин Истмен, о возможности омоложения под гипнозом?

Адвокат. Я возражаю против этого вопроса. Профессор Истмен не специалист по гипнозу.

Судьи совещаются.

Судья (с неудовольствием). Профессор Истмен! Ваше мнение о потенцировании?

Истмен. Мощное, но опасное средство воздействия на организм. Опыт господина Никольса над Паркером может служить этому примером. Во всяком случае, эти опыты над людьми были преждевременными.

Прокурор. Иначе говоря, Никольс применил недозволенные, а значит, и преступные методы лечения, воздействия на организм?

Истмен. Да, поскольку потенцирование не вышло из пределов опытов.

Прокурор. Вопросов не имею.

Адвокат. Я просил бы выслушать мнение профессора физиологии господина Кронина.

Суд совещается.

Судья. Суд постановил в просьбе защитника отказать, так как профессор Кронин не состоит в числе судебных экспертов. Объявляю перерыв.

Затемнение.

Зал суда. Все стоят.

Судья (заканчивает читать приговор). И лишить доктора Никольса права врачебной практики на три года. Оштрафовать его на тысячу долларов с заменой в случае неуплаты пятимесячным заключением. Возложить на него судебные издержки… Приговор может быть обжалован…

Вестибюль суда.

Выходит публика. Сантано и Паркер идут вместе.

Сантано (сердито дергая Паркера за рукав). Я же говорил вам, о чем говорить, а вы говорили… (Проходят.)

Слышатся голоса:

– Мало дали!

– Такого бы прямо на электрический стул! Людей зажигать!

Дама (другой). Бедная Мэг! Его невеста!

Вторая. А я бы не бросила его!

Молодой, плохо одетый человек. Это не суд, а расправа. Хладнокровное убийство человека. И какого человека!

Второй. Уж и убийство!

Первый. Да, убийство. Кто опорочен судом, тот у нас вычеркнут из общества, из жизни.

Группа студентов. Голоса:

– Мы поднимаем кампанию в газетах. Никольс должен быть оправдан! Приговор кассируют.

– И вас бы вместе с Никольсом в тюрьму засадить!

Освещенный огнями паноптикум Сантано. На стенах огромные плакаты с изображением «мирового чуда» – светящегося человека. Портретного сходства с Паркером нет, зато тело светится так, что от него идут лучи, а скелет нарисован очень четко.

Играет музыка. У входа огромный негр.

В автомобиле подъезжают Сантано и Паркер. Паркер с некоторым испугом смотрит на плакаты со своим утрированным изображением.

Подъезжают новые автомобили. Ими запружена вся площадка. Толпится народ, желающий попасть в паноптикум.

Вестибюль. В кассовом окне Вуд продает билеты.

Сантано кивает ей головой и проходит в свой директорский кабинет вместе с Паркером.

Кабинет Сантано. Письменный стол. Реквизит. Плакаты и афиши на стенах.

Посредине кабинета стоит красивая девушка в костюме Прекрасной Елены. Перед ней Грин.

Грин (увидав Сантано и Паркера, говорит «Прекрасной Елене»), Чтоб этого у меня больше не было! Идите!

Девушка молча поклонилась и выбежала.

Сантано. Женушка, за что ты пробирала «Прекрасную Елену»?

Грин. С этими твоими девчонками нет сладу. Осталось всего полчаса до начала сеанса, а они еще не готовы. «Елена» даже не причесала волосы. «Клеопатра» куда-то засунула свою змейку и не может найти. Безобразие! Хлопот не оберешься! Я тебе говорила: купи восковые фигуры. С ними никаких забот. Есть не просят, денег не требуют и всегда в порядке.

Сантано. Но, милочка, восковые фигуры кусаются. Им платить не надо, зато за них сдерут тысячи, а этим нищим девушкам я плачу гроши… (Паркеру.) Пройдемте, Паркер, в артистическую, познакомьтесь со своими товарищами.

Артистическая комната. Углы комнаты, грубо сколоченные столы и табуреты завалены реквизитом, бутафорией, фокусной аппаратурой, яркими костюмами. Карлики, великаны, уроды.

К Паркеру подходит высокая статная женщина в шелковом платье с очень длинными распущенными волосами, усами и длинной бородой, покрывающей всю грудь. Задом к Паркеру стоит женщина с декольтированной спиной. У нее между лопатками свисает длинная, как лошадиный хвост, прядь волос. К Паркеру подходят сросшиеся боками близнецы.

Бородатая женщина (спрашивает Паркера густым басом). Новенький?

Паркер. Да, господин… госпожа…

Бородатая женщина. Какой у вас номер?

Паркер. Номер? Какой номер?

Бородатая женщина. Что умеете делать?

Паркер. Я… свечусь в темноте.

Бородатая женщина. Ого! Так это вы? Эй, светящийся человек пришел!

Из тесненьких уборных выбегают полуодетые артисты. Обступают Паркера «знаменитые женщины мировой истории»: «Елена Прекрасная», «Аспазия», «Семирамида», «Клеопатра», «Мария Стюарт», «Мария Антуанетта», «Екатерина II» и другие артисты.

Бородатая женщина. Сейчас он нам покажет свой номер. Погасите свет!

Свет выключен. Все молча и деловито разглядывают засветившегося Паркера. Потом слышатся голоса:

– Ловко!

– Этот номер поднимет сборы!

– Вероятно, Сантано не поскупился на расходы. Сколько вы взяли с него?

– Молодец Сантано!

Свет зажигают. К Паркеру подходит человек в длинной одежде мага, с приклеенной седой бородой и унылым лицом. Подает Паркеру руку – это иллюзионист Янос.

Янос. Янос. Иллюзионист. Продайте мне ваш секрет, господин Паркер!

Паркер. С удовольствием отдал бы вам даром мой секрет, если бы только мог.

Янос. Зачем же даром? Я хорошо заплачу вам. Неустойка – чепуха. Я и неустойку заплачу.

Звонок. Все бегут в дверь, ведущую в зрительный зал. «Клеопатра» мечется.

«Клеопатра». Девочки! Не видали мою змейку? (Находит змейку на столе, хватает.) Вот она, проклятая! (Убегает.)

Паноптикум. С левой стороны – стеклянные ящики, за которыми размещены восковые фигуры «знаменитых женщин». Публика быстро проходит, направляясь к выходу. Голоса:

– Изумительно!

– Я не мог поверить!

– Судебный процесс сделал хорошую рекламу светящемуся человеку.

Зрительный зал возле сцены. Занавес закрыт.

С задних рядов доносится шум последних аплодисментов, вызовов.

Сцена уже закрыта.

В первых рядах стоят несколько зрителей, мужчин и дам в богатых одеждах. Разговаривают.

Возле сцены в зрительном зале стоит Сантано.

Он сияет.

Молодая девушка. Это в самом деле нечто поразительное! Надо будет обязательно привести сюда Мод!

Молодой человек (в цилиндре, с тросточкой). Сюда? Мод? Даже мировое чудо не заманит Мод в этакую трущобу, наполненную дурно пахнущими плебеями.

Пожилой человек (с моноклем в правом глазу). Если гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе. Сейчас я постараюсь это уладить! (Идет к Сантано.) Господин Сантано! Не позволите ли вы господину Паркеру дать сеанс на дому? Можно и утром, когда паноптикум закрыт. Я оплачу полный вечерний сбор. Идет?

Сантано (подумав). Но…

Пожилой господин. Два сбора, три сбора!