Трагический эксперимент. Книга 4 - Яков Канявский

к разгульной жизни и вольнице местечковых атаманов, которые не вызывали у батьки доверия, направили на штабные должности, где они находились под присмотром начальства. Линия фронта, которую занимали махновцы, была разделена на четыре боевых участка: Белоцерковка — Каракута (командир Куриленко), Поповка — Петропавловка (командир Коляда), окрестности Орехова (командир Онищенко) и окрестности Александровска (командир Зубков).

После съезда Махно отправился в Гуляйполе, куда привёл с собой всего 200 человек из многочисленного отряда, выступившего на Екатеринослав. Буквально сразу же он попытался взять реванш, а заодно поднять свой авторитет в глазах анархистов. Целью стало селение Блюменталь, в котором жили немецкие колонисты, ещё при гетмане Скоропадском создавшие военизированные дружины для поддержания порядка в окрестностях. Немцы негативно относились к анархистам, выступавшим за передел собственности. Посчитав их более лёгкой добычей, чем части УНР, Махно отправил отряд в немецкий посёлок. Однако и тут его ожидало разочарование: хотя махновцы сожгли многие строения в Блюментале, немцы отбили нападение анархистов и нанесли им значительные потери. Разъярённые неудачей махновцы отыгрались на попавшемся им под руку на станции Орехово священнике, который призывал их к миру. Описанная В. Белашем сцена наглядно показывает, какие нравы царили среди махновцев:

„Поезд Махно стоял у перрона, и у паровоза столпился народ. Махно кричал:

— В топку его, чёрта патлатого!

Мы подошли и увидели: Щусь, Лютый и Лепетченко возились на паровозе со священником — бородатым стариком. Его одежда была изорвана в клочья, он стоял на коленях у топки. <…> Вдруг Щусь открыл дверцы и обратился к нему:

— Ну, водолаз, пугаешь адом кромешным на том свете, так полезай в него на этом!..

Все стихли. <…> Священник защищался, но дюжие руки схватили его. <…> Вот скрылась в дверцах голова, затрепетали руки. <…> Момент — скрылись и ноги. Чёрный дым повалил из трубы, пахло гарью. Толпа, молча сплёвывая, отходила в сторону.

Оказалось, что на станции поп агитировал повстанцев прекратить войну с немцами во имя Бога и гуманности. Он стращал раненых, что, если они его не послушают, будут гореть в аду. Об этом сказали Махно, который распорядился сжечь его на паровозе на виду у всех“.

В следующие несколько дней махновцы активных военных действий не вели и занимались реорганизацией армии. В окрестностях станции Синельниково произошло несколько стычек с отрядами УНР, не принёсших успеха ни одной из сторон. В конце концов махновцы овладели станцией, захватив при этом 200000 патронов. Значительных успехов махновцы добились на северном направлении, где действовала группа под командованием П. Петренко. Им удалось 10 января захватить Павлоград, удерживаемый куренем УНР, продвинуться дальше по железной дороге и установить контроль над Лозовой. Казалось, все неудачи уже позади. Однако наибольшую пользу продвижение анархистов принесло Красной армии, позволив наступающим частям В. Антонова-Овсеенко, не встречая сопротивления со стороны войск УНР, полностью овладеть участком железной дороги Харьков — Нижнеднепровск.

Приближение красных поставило перед Нестором Махно вопрос о сотрудничестве с большевиками. Ранее батька неоднократно шёл на него, но особых дивидендов это ему не приносило. Принимая анархистов в формируемые советы, большевики пытались оставить принятие всех главных решений за собой, а махновцам выделяли лишь второстепенные должности и не допускали их численного перевеса. Довольно ярко это проявилось две недели назад, во время боёв в Екатеринославе. Теперь Махно не спешил договариваться с советской властью. Однако события внезапно обернулись таким образом, что союз с большевиками оказался неизбежен: с юга на контролируемые махновцами территории начали наступление белогвардейцы.

Падение Скоропадского и новое наступление Красной армии вынудило генерала Антона Деникина отправить войска в Донбасс и Приазовье для обеспечения своего левого фланга, чтобы не повторить прошлогоднюю ситуацию, когда красноармейцы оказались под Ростовом в тылу белых. Первые белогвардейские подразделения появились на украинских землях в конце декабря 1918 года. Это были прибывшие в Южный Донбасс части 3-й стрелковой дивизии под командованием Владимира Май-Маевского и Крымский отряд Николая де Боде, позднее преобразованный в Крымско-Азовский корпус. Также белогвардейцы произвели несколько десантов в Мариуполе, Бердянске и Геническе, взяв под контроль северное побережье Азовского моря. В дальнейшем они перешли в наступление по всей линии фронта, войдя в соприкосновение с передовыми частями Красной армии и махновцами. Согласно В. Белашу, их численность превышала 22000 человек. Цифры выглядят довольно фантастическими, и здесь уместно сделать оговорку: В. Белаш значительную часть своей книги об истории махновского движения написал, будучи под следствием, и, естественно, стремился показать значение махновцев в победе советской власти. Поэтому он часто завышал численность как белогвардейцев, так и противостоявших им махновцев, не забывая указывать на слабое вооружение последних. В действительности же на всей территории Северного Приазовья и Южного Донбасса белогвардейцы вряд ли в то время располагали более чем 5000 солдат. Конечно же, они пытались проводить мобилизацию местного населения, но в целом она провалилась, хотя встречались и исключения. Причина заключалась в том, что крестьяне, составлявшие основной призывной контингент, ещё не испытали прелестей „военного коммунизма“ и продразвёрстки и были настроены в большинстве своём просоветски.

В глазах белогвардейцев Махно, несмотря на политические разногласия с большевиками, выглядел таким же врагом, если даже не хуже, а его сторонники представлялись исключительно бандитами. Вот одна из оценок, данная Махно поручиком С. Мамонтовым, служившим в Дроздовской батарее:

„Называл он себя анархистом, но был просто разбойником. Жил весело и пьяно и пользовался у крестьян большим успехом. Фактически все крестьяне были махновцами и принимали участие в боях. Когда же дело оборачивалось для них плохо, они разбегались, прятали оружие и превращались в мирных обывателей. Поэтому борьба с ними была трудна. Махно выдумал лозунг „Бей жидов, спасай Россию“. Но никого он не спасал, а жил разгульно, в своё удовольствие“.

Тем не менее махновцы являлись силой, не считаться с которой было невозможно. Против них выдвинулись части 2-го конного полка, которые 5 января прибыли в немецкую колонию Грунаум. Принятые на постой дружественно настроенными жителями белогвардейцы на протяжении недели наблюдали за махновцами. 12 января, соединившись с пехотой и усилившись немецкими милицейскими дружинами, белогвардейцы перешли в наступление. 4-я Донская сотня при поддержке немецких колонистов в тот же день заняла Гайчул, после чего началось наступление на станцию Пологи. В течение следующих нескольких дней военные действия развернулись на участке Гайчул — Пологи. На стороне махновцев было численное преимущество, но белые брали опытом и боеспособностью. Тяжесть боёв легла на 2-й конный полк, который, сочетая атаки в пешем и конном строю, сумел прорваться к Пологам. На рассвете 20 января эскадрон ротмистра Малиновского занял посёлок и станцию, захватив восемь орудий и