Крах по собственному желанию (сборник) - Светлана Алешина

— Валерка, об умершем или хорошо, или ничего, — остановила я Гурьева.

— Думаю, на белом свете найдется немало людей, которые точат зуб на Покровского, — заметил Валерка. — Вот только Родин до сих пор все сокрушается, что не бросился на помощь другу, совершенно забыв о том, что Покровский как раз его и подставил.

Шилов в этот момент резко повернул машину налево так, что ее дернуло, и мы с Валеркой повалились в одну сторону.

— Ты, того… поаккуратнее, — возмутился Валера.

— Это Тульская! Напоролся на что-то! — пояснил Шилов и выключил зажигание. — А вон дом Веденеева. Странно, что даже табличка с номером есть. — Обычная панельная девятиэтажка возвышалась над остальными домами.

— Все вместе пойдем? — с опасением спросила я.

— Конечно, — уверенно ответил Костя. — В случае чего… смогу вас защитить… Уж не сомневайтесь!

Район Комсомольского поселка в этот час был совершенно безлюдным. Впрочем, не совсем. Во дворе дома горел один-единственный фонарь, под которым на лавке сидела в обнимку парочка молодых людей, не обратившая внимания на нашу машину и о чем-то увлеченно беседующая. Тут же мы обнаружили детскую площадку, полуразрушенную временем. На таких качелях даже сидеть-то было опасно, не то что кататься малышне.

Подъезд, в котором покалечили Павлика, мы отыскали сразу же, ориентируясь на номер квартиры. Лифт опять не работал, поэтому нам пришлось подниматься пешком до девятого этажа. На некоторых лестничных площадках освещение отсутствовало, поэтому было как-то жутковато. Мало ли что придет в голову малолеткам, балующимся в подъездах наркотой?!

— Ой, а это, кажется, остатки Пашкиной потери! — воскликнул Валера и поднял с пола какой-то листочек.

Я осмотрелась. На одной из освещенных лестничных площадок в углу валялась растерзанная записная книжка; ее содержимое словно тут же развеял ветер. Пашка при виде такой картины наверняка расстроился бы, я же испытала чувство облегчения. Когда Старовойтов сказал, что у него пропала такая нужная вещь, мне сразу пришло в голову, что ее могли выкрасть намеренно, чтобы узнать, с какой целью Старовойтов забрел в этот подъезд. Теперь я поняла, что это было всего-навсего хулиганство: серьезные бандиты не стали бы прямо здесь потрошить записную книжку. Валера тем временем собирал разбросанные листочки, бубня себе под нос:

— Вот изверги! Странно, что они Пашку на клочки не разорвали, а только слегка по головке ударили. Думаю, малолетки здесь на самом деле баловались наркотой и решили, что наш оператор пришел из ментовки. Чтобы проверить это, они и обшмонали сумку, достали записную книжку, а потом выкинули ее за ненадобностью.

— Не легче ли им было по карманам полазить и найти удостоверение? — предположила я.

— Ирина, ты что?! Одно дело по сумке лазить, а другое — копаться в одежде. Не совсем же они обнаглели… А вот, кстати, и листок с адресом Веденеева. Даже его не утащили!

— Значит, это были хулиганы, — уверенно сказала я с облегчением.

Подтверждением наших опасений послужили и использованные шприцы, лежавшие на подоконнике лестничной площадки между восьмым и девятым этажом. Валерка педантично уложил собранные листы в кожаный переплет и засунул себе в карман.

Железная дверь квартиры Веденеева на девятом этаже оказалась слева. Шилов поднялся к ней первым, но не торопился нажимать на кнопку звонка, прислушиваясь к звукам в квартире. Валера замер рядом с ним.

— Тишина! — прислонился к моему уху губами Гурьев.

— По-моему, где-то работает телевизор! — как можно тише прошептала я.

Валерка опять прильнул к двери Веденеева, потом подошел к соседней. Видимо, звук работающего телевизора доносился именно оттуда, судя по жестикуляции Гурьева. Заодно он проверил и соседнюю квартиру, прислонившись к двери ухом. И вдруг та неожиданно широко распахнулась, и на пороге появилась старушка в теплой пуховой кофте, темном трико, с длинной шваброй в руках. Вид у пожилой дамы был устрашающим.

— Я вам покажу, наркоманы проклятые, как по подъездам шляться! — громко крикнула старушка, выходя на лестничную площадку. — Совсем совесть потеряли! Уже по квартирам шастают! — С этими словами бабушка вскинула швабру и пошла на нас, готовая сражаться. Но, заметив, что мы не намерены оказывать сопротивление, остановилась. — Пошли вон отсюда! Я за вами следила! Прислушивались, кого дома нет, а потом бы замки посрывали! — визгливо кричала старушка.

Мы с Шиловым прислонились к двери Веденеева, Валера же, остановившись напротив бабки, с опасением косился на швабру.

— Извините, но вы нас неправильно поняли, — решилась я объяснить все грозной соседке. — Нам нужен Владимир Анатольевич Веденеев.

Мои слова подействовали на старушку, и она тут же опустила оружие, но тут же, словно опомнившись, опять вскинула швабру.

— А чего по другим квартирам шмонали?

— Наверное, Веденеева нет дома, вот и хотели спросить у соседей, не видели ли его, — ответила я, приврав, что мы уже звонили Веденееву.

— Хм, конечно, не видели, — уже более спокойно ответила старушка. — Владимир Анатольевич здесь уже несколько лет не появляется, пропал куда-то.

— Куда это? — удивилась я.

— А я почем знаю? — хмыкнула старушка, поставив швабру у своей двери. — Он мне не докладывал, а я не спрашивала. Что, мне больше всех надо, что ли?

Соседка уже не опасалась нас, но и не относилась с симпатией: мало ли кто шастает ночью по подъездам… Только вот я засомневалась, что такая любопытная дама не знает, где столько времени пропадает Веденеев. Странным казалось и то, что и в другой квартире сказали, что не видели жильца уже несколько лет. Пять, кажется!

— Хотя нет, — неожиданно вспомнила вдруг старушка. — Был Володька недавно.

— Когда? — внимательно посмотрел на нее Валера.

— Недели две назад, — припомнила старушка. — Приходил с какой-то бабой вечером, а утром они ушли. Он у нее, наверное, и живет.

— Женщина была знакома вам? — уточнила я.

— Нет, — твердо ответила старушка. — Я что, должна всех шалав нашего поселка в лицо знать?

Действительно, вряд ли бабуля могла, с ее-то памятью, узнать спутницу Веденеева, если с трудом вспомнила, что и сам Владимир Анатольевич здесь появляется.

— Хотя та баба не из нашенских была, — вздохнула старушка. — Вся размалеванная, хорошо одетая. У нас таких тут нет.

Валера засунул руку в карман, вытащил фотографию и протянул ее соседке.

— Посмотрите, не эта ли? — попросил он.

Плохое освещение на лестничной площадке не позволило старушке рассмотреть снимок, поэтому она пошла к себе в прихожую, где достала очки и включила яркий свет. На фотографию она смотрела очень долго, а затем молча вернула ее Валерию.

— Ну что? — нетерпеливо спросил он.

— А вам зачем знать? Вы разве из милиции? — проявила осторожность старушка.

— Нет, мы журналисты, — ответила я и протянула свое удостоверение, которое женщина рассматривала с той же дотошностью.

Убедившись в том, что журналистское удостоверение настоящее, она вернула мне его и опять вышла на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь и уверенно ответила:

— Она! Только вот прическа другая и одежда, разумеется… А Владимира Анатольевича на фотографии нет. Я же сказала, шалава, путается с мужиками.

— А Веденеев живет один? — уточнила я.

— Жил?.. Один, — вздохнув, ответила старушка. — Ни семьи, ни детей у него нет, насколько мне известно. Была у него одна женщина давно, сожительствовала с ним, но потом они расстались. Не знаю уж, что там между ними произошло, но ругались они часто. Иногда даже и до драк доходило. А теперь он, наверное, у этой живет… с фотографии.

— А как нам найти его, вы не подскажете? — спросила я.

— Не знаю даже, — ответила соседка, задумавшись. — Я о Володьке практически ничего не знаю, а в последнее время и не слышала ничего.

Мы нерешительно переминались с ноги на ногу, не зная, о чем еще расспросить старушку, которая начинала нервничать. Наше присутствие, очевидно, все-таки казалось ей подозрительным. И неудивительно! Шутка ли, держать на лестничной площадке совершенно незнакомых людей среди ночи!

— Спасибо вам большое, — поблагодарила я, и Валера уже спустился на несколько ступенек вниз. — Можно вас попросить еще об одном одолжении?

— О чем это? — заинтересовалась старушка.

— Если Веденеев неожиданно объявится, не могли бы вы мне позвонить по одному из этих телефонов?

Я поспешно записала на листочке бумаги номера домашнего и рабочего телефонов и, подумав, приписала еще номер Шилова в машине. Мало ли где меня можно будет застать.

— Хорошо, — согласилась женщина и захлопнула за собой дверь.

Мы спустились по лестнице до первого этажа и вышли из подъезда. Машина Костика по-прежнему сиротливо стояла у подъезда.