Жанна дАрк - Марк Твен

Маленький отряд ее телохранителей таял на глазах. Оба наших славных рыцаря были ранены, точно так же как и оба брата Жанны, а за ними и Ноэль Ренгессон, - все они получили тяжелые ранения, самоотверженно прикрывая Жанну. Остались только Карлик и Паладин, они ни за что не хотели сдаваться и стояли несокрушимо, как две железные башни, обрызганные и залитые кровью. Куда бы ни обрушивался топор одного или меч другого, там враг только вскрикивал и падал замертво. Храбро сражаясь и свято выполняя свой долг до последнего вздоха, эти добрые простые воины окончили свой славный путь. Мир их праху! Они были мне очень дороги...

Вдруг послышались злорадные крики, и Жанна, все еще упорно защищавшаяся мечом, была схвачена за епанчу и сброшена с лошади. Ее унесли пленницей в лагерь герцога Бургундского, и за ней, с диким ревом, последовали торжествующие победители.

Ужасная весть сразу же распространилась по всей округе, она передавалась из уст в уста и всюду, куда она доходила, поражала людей, как паралич; люди перешептывались, повторяя, как во сне, одни и те же слова: "Орлеанская Дева схвачена!.. Жанна д'Арк в плену!.. Спасительница Франции погибла для нас!.." И они, бедняги, повторяли это без конца, словно не могли постичь, как это могло случиться, как милосердный господь мог допустить такое бедствие.

Вы, вероятно, знаете, как выглядит город, когда он от крыш до мостовой завешен черными траурными полотнищами? Тогда вы представите себе, как выглядел Тур и некоторые другие города. Но можно ли выразить в словах глубину печали, охватившей крестьянство по всей Франции? Нет, никто этого не сможет сделать, и сами они, бедные бессловесные существа, не могли бы ни высказать, ни выплакать свою скорбь; но она- эта глубокая скорбь - заполняла все уголки их души. Да что говорить: душа всей нации облеклась в траур!

Итак, 24 мая. Опускается занавес над самой невиданной, самой патетической и самой удивительной военной драмой, когда-либо разыгранной на мировой сцене. Жанна д'Арк уже никогда больше не отправится в поход.

КНИГА ТРЕТЬЯ

СУД И МУЧЕНИЧЕСТВО

Глава I

Мне больно, невыносимо больно останавливаться подробно на позорной истории лета и зимы, последовавших за пленением Жанны. Некоторое время я не особенно беспокоился, так как со дня на день ждал известия, что за Жанну потребуют выкуп и что король, нет, не король, а вся благодарная Франция поспешит внести его. По законам войны, ее не могли лишить привилегии быть выкупленной. Она не была мятежницей; согласно всем законам, она была воином, поставлена самим королем во главе французской армии и не была виновна ни в каком преступлении, предусмотренном военным кодексом; поэтому ее нельзя было задержать ни под каким предлогом, если бы только выкуп был внесен.

Но тянулись дни за днями, а никакого выкупа не предлагали! Трудно поверить, но это правда. Может быть, эта гадина Тремуйль наушничал королю? Нам известно только то, что король молчал, проявляя полнейшее равнодушие и не предпринимая ничего в пользу этой бедной девушки, которая для него так много сделала.

К несчастью, во вражеском стане усердия хватало с избытком. Весть о пленении Жанны дошла до Парижа на другой же день, и ликующие англичане вместе с бургундцами весь день и всю ночь оглашали окрестности колокольным звоном и громом артиллерийских салютов; а на следующий день главный викарий инквизиции прислал герцогу Бургундскому письмо с требованием выдать пленницу в руки католической церкви, которая намерена судить ее как еретичку.

Англичане усмотрели в этом удобный предлог, хотя в сущности здесь с самого начала действовала английская власть, а не церковь. Церковью они воспользовались как слепым орудием, как ширмой, и не случайно: церковь могла лишить Жанну д'Арк не только жизни, но и подорвать ее влияние, ее вдохновляющее воздействие на войска, тогда как англичане могли только казнить ее тело, а это не ослабило бы притягательной силы ее имени, напротив, это прославило бы и обессмертило ее на вечные времена. Жанна д'Арк была единственным авторитетом во Франции, который признавали англичане, единственной силой, с которой они считались. Они были уверены, что если удастся убедить церковь лишить ее жизни, объявив ее идолопоклонницей, еретичкой и колдуньей, посланной не небесами, а дьяволом, то тем самым английское господство легко было бы восстановить.

Герцог Бургундский ко всему прислушивался, но выжидал. Он не сомневался, что французский король или французский народ вскоре предложат выкуп покрупнее, чем англичане. Он держал Жанну в строгом заточении в надежной крепости и терпеливо ждал длительное время. Он был все же принцем французской крови, и в глубине души ему было совестно продавать Жанну англичанам. Однако его ожидания не оправдались: с французской стороны предложения не поступало.

Как-то раз Жанна ловко провела своего тюремщика: неожиданно выскользнув, она заперла его вместо себя. Но при попытке к бегству ее заметил часовой; Жанна была поймана и снова водворена в темницу.

После этого ее перевезли в замок Боревуар, укрепленный еще сильнее. Это было в начале августа - уже более двух месяцев Жанна находилась в плену. Там ее заточили на самом верху каменной башни высотой в шестьдесят футов. Там она снова томилась, томилась долго - около трех с половиной месяцев. И все эти тягостные пять месяцев ее мучило сознание, что англичане, под прикрытием церкви, торгуются за нее, точно за лошадь или рабыню, а Франция молчит, король безмолвствует, молчат все ее друзья. Поистине, это было ужасно!

Тем не менее, услыхав однажды, что Компьен осажден и вот-вот будет захвачен, а неприятель угрожает уничтожить всех жителей поголовно, не щадя и семилетних детей, она почувствовала непреодолимое желание сейчас же броситься к ним на помощь. Разорвав на полосы постельные принадлежности и связав их, ночью она стала спускаться по этой непрочной веревке; но слабая ткань порвалась, она упала, сильно расшиблась и три дня пролежала без сознания, не принимая ни пищи, ни воды.

Наконец, к нам на выручку подоспел французский отряд, возглавляемый графом Вандомским; Компьен отстояли, и осада была снята. Для герцога Бургундского это было настоящим бедствием. Он сильно нуждался в деньгах, и теперь было удобнее всего сделать ему предложение выдать Жанну д'Арк. Англичане немедленно послали французского епископа, того самого презренного Пьера Кошона из города Бовэ, - да будет он проклят! В случае успеха ему была обещана часть архиепископства Руанского, в то время вакантного. Он же требовал, чтобы его назначили председателем церковного суда над Жанной, поскольку место битвы, где она была взята в плен, находилось в пределах его епархии.

По военному обычаю того времени, выкуп принца королевской крови определялся в 10 000 ливров золотом, что составляет 61 125 франков; эта установленная сумма должна была быть принята, если ее предложат, - отказа быть не могло.

Кошон сообщил, что именно такую сумму предлагают англичане в качестве выкупа за бедную крестьянскую девушку из Домреми. Это с поразительной наглядностью свидетельствует о том огромном значении, которое ей придавали англичане. Предложение было принято. За эту сумму Жанна д'Арк, освободительница Франции, была продана, продана своим врагам, врагам ее родины, тем самым вратам, которые угнетали и разоряли Францию, вымолачивали и выколачивали все до зернышка из ее закромов, терзали и истязали ее живое тело в течение целого столетия, не давая отдыха даже в воскресные дни; врагам, которые давным-давно забыли, как выглядит в лицо живой француз, настолько они привыкли видеть его дрожащую спину, видеть его бегущим в паническом ужасе; врагам, которых она беспощадно громила в открытом бою, устрашала, усмиряла и приучала уважать французскую доблесть, вновь возродившуюся в народе под влиянием ее великого примера; врагам, которые жаждали её крови, ибо она была единственной силой, стоящей между торжеством англичан и унижением Франции; - продана французскому попу французским принцем при молчаливом попустительстве французского короля и французского народа, равнодушно взирающих на этот позор!

А она? Что говорила она? Ничего. Ни единого слова упрека не сорвалось с ее уст. Она была выше этого - она была Жанной д'Арк, и этим сказано все.

Ее воинская честь была незапятнанной. Привлекать ее к ответственности за боевые действия нельзя было никак. Требовалась более хитрая уловка, и, как видите, уловка нашлась. Жанну собирались судить церковным судом за преступления против религии. Если таковые не обнаружатся, их можно будет создать искусственно. Обделать это грязное дело и взялся негодяй Кошон.

Местом для ведения процесса был избран Руан - центр английского владычества; его население находилось под властью англичан на протяжении жизни нескольких поколений и теперь едва ли могло считаться французским, разве только по языку. Город сильно охранялся войсками. Жанну доставили туда примерно в конце декабря 1430 года и бросили в тюрьму. Да, эту свободную душу бросили в тюрьму и заковали в цепи!