Враг стабильности - Алексей Переяславцев

  - Никто не запрещает ему воспринять это как пожелание вести себя... воспитанно.

  - Во сколько влетит этот заказ?

  - Плачу я.

  - Вы в здравом уме?

  - Должна ли я принять ваши слова за оскорбление?

  Ну вот, опять та же история.

  - Мои слова выражают подозрение вас в забывчивости. Напомню: это дело касается всей команды.

  - Можете возместить мне потом часть расходов, не возражаю.

  В который раз особо почтенная просчитала меня быстрее и вернее, чем я ее. У меня не нашлось возражений. Моана надела на лицо светскую улыбку, сотворила реверанс и удалилась. Вообще-то беременной женщине трудно изобразить реверанс так, чтобы он не выглядел комично. Но именно в этот раз смеяться совершено не хотелось.

  Хорот с гордостью представил мне оптический дальномер, единственный недостаток которого заключался в невозможности измерять расстояния. Прибор не был калиброван. Не хотелось гасить энтузиазм свирепым огнетушителем или грубым брандспойтом, поэтому пришлось поработать изящным и ласковым веером. Вот почему я заверил лохматого гения, что сам прибор мне очень нравится, но калибровка есть необходимая (извините, мастер!) часть работы. Даже предложил порядок выполнения этой части. В ответ мне дали обещание выполнить, довести до ума и навести финальный блеск.

  Две рации с голосовой связью были готовы. В принципе можно было бы работать и азбукой Морзе, но это я оставил на случай ухудшения состояния ионосферы. Часы связи и частоты были оговорены. Измерители частоты так и не были сделаны (а равно измерители длины волны), потому частоту подобрали по условной шкале.

  Через день мы уже тряслись в седлах под дороге к Субараку. Еще через два дня мы глубокой ночью почти беззвучно скользили через Гранитные ворота. Как только свет маяка скрылся за горизонтом, капитан велел прибавить ход.

  С рассветом я увидел действие 'Гладкой воды'. Вокруг нашего корабля был эллипс без волн, и он двигался вместе с нами. Однако чуть ближе к дальнему краю этого эллипса было пятно с рябью: это уже действовал эффект негации. Впрочем крупные волны внутрь этого пятна не попадали. После восхода солнца стало ясно, что 'Ласточка' держит курс на запад. Замысел капитана был очевиден: обогнуть острова Повелителей по дуге с целью избежать ненужного внимания. Он почти удался.

  (еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

  То, что произошло, предвидеть было абсолютно невозможно.

  Я знал лишь из книг, что это явление вероятно (хотя встречается очень редко), а собственными глазами не видел. Впрочем, меня на 'змее' не было.

  Маг Тренг на борту 'змея' с острова Груннат был уверен, что такое осуществимо посредством могущественной магии. Наставники ему говорили, что маги подобной силы существовали лишь во времена Древних. Удивительно, но подробное описание сохранилось.

  Выглядело это как гигантское изображение двухмачтовика, зависшее над океаном. Но не застывшая картина: приглядевшись, можно было различить фигуры людей, передвигающихся по палубе, и даже бурун у форштевня. Капитан Струф первым опознал незнакомца. Почти сразу же это сделали и все остальные на борту, включая Тренга, хотя тот не был моряком. 'Змей' уже пытался охотиться на этот корабль.

  Будь я на борту 'змея', моим чувством было бы восхищение столь четким и редким миражом. Но маг сделал совершенно другой вывод. Он заметил не только изображение корабля, но и действие заклинания 'Гладкой воды'. Сопоставить факты было совсем не трудно: коль скоро некто в состоянии одновременно создать такую картину и запустить 'Гладкую воду', то выходит, что на борту 'Ласточки' находится маг чудовищной силы. Или у него имеются ценнейшие кристаллы. Цель второго заклинания совершенно ясна: всемерно ускорить ход своего корабля. Но зачем первое?

  Как ни старался Тренг, на ум приходило лишь одно объяснение: это демонстрация возможностей. Или предупреждение, если угодно. Что-то вроде наглядного 'Не тронь меня'. Именно эти соображения маг и доложил капитану.

  На шикарный круиз наш рейс не походил. Правда, качка не ощущалась, зато было кое-что другое: полная невозможность пройтись по палубе и несносная теснота в моей выгородке. Правильно сказал классик: лесть гнусна и вредна; вот почему я решительно отказался назвать это помещение каютой (даже мысленно). Наибольшие неудобства причиняла невозможность как следует вытянуть ноги во время сна. Об ароматах предпочитаю умолчать.

  Развлечением послужила тревога, поднятая вечером второго дня. Сарат уловил магический сигнал: кто-то шел под веслами впереди нас. Наш капитан принял то самое решение, которое я ожидал: стал обходить неизвестного с северной стороны, стараясь держать дистанцию не меньше, чем тридцать миль. Изменение курса 'змея' (а никем иным этот корабль быть не мог) наш маг не уловил, и мы решили, что нас не заметили.

   К устью Большой Белой мы подошли на закате третьего дня. Дофет при плохо различимых ориентирах не решился входить в реку во тьме, так что ночь мы потеряли, простояв на якоре. А наутро 'Ласточка' пошла вверх по течению.

  Я с некоторой радостью отмечал правильность своих умозаключений: высокий и обрывистый берег был полностью выжжен 'Глоткой жабы'. Чистый песок с камнями, точнее, камни со следами песка. А вот низкий берег мелькал зеленым - значит, прошли там наводнения, смыв всю черную заразу.

  В середине третьего дня Дофет поставил на нос лотовых и убавил скорость. А к концу этого дня жестко заявил:

  - Пора искать якорную стоянку.

  Таковая нашлась довольно быстро: устье реки, что на карте значилась как Рафтана. Происхождение имени я так и не смог угадать. Мы прошли едва ли километр и стали. Первый этап похода был закончен, начинался второй.

  Из трюма на талях вытащили обе лодки, пришвартовали к борту и стали грузить. Тут уж пришлось глядеть в оба - не потому, что я сомневался в способностях наших матросов, а только лишь ради уверенности в том, что ничего не забыто. Основным грузом были ящики, вторым по значимости были мешки, которые ради пущей уверенности я промаркировал надписями и цифрами вроде: 'Провизия 4'. Идти дальше вверх по реке предстояло мне, Сарату, Тареку, четырем стрелкам и двум матросам. Мы с Тареком должны были разместиться в малой лодке, прочие в большой. Двигатели с самого начала были предусмотрены лишь для большой лодки, а малую предстояло буксировать.

  Палатки решили не брать ради экономии веса, вместо того на лодках были предусмотрены крепления для парусиновых тентов, а на днище положены доски. Матрасами служили толстые одеяла; вариант не из лучших, но пенку здесь еще не изобрели. Сначала я предполагал готовить на небольшой угольной плитке, потом пришла в голову мысль, что нагревателем могут служить кристаллы (красные альмандины прекрасно для этого подходили). Но затем подумалось, что даже если на большой лодке удастся что-то приготовить, то все равно передать это 'что-то' в малую лодку на ходу немыслимо, поскольку лодки никоим образом не должны сближаться. Поэтому решили готовить порознь: на большой лодке установили ту самую магическую плитку, а вот на малой пришлось обойтись угольной.