Рожденный в забвении - Мария Быстрова

— Харм! Вперед! — крикнул я в ту сторону, откуда доносился звон мечей.

Ворон рванул вперед в образовавшийся проход. Больше оставаться в центре этой своры нельзя. Нас сметут, а Кзар, Адель и Фриг ничего не смогут предпринять.

Лишь пролетев не меньше сотни шагов, я позволил себе развернуть Ворона. За мной на некотором отдалении скакал раненый Харм с перекошенным от ярости лицом. Капюшон еще в схватке слетел с его головы, и теперь крупные капли дождя смывали кровь с его плеча. А за ним, из прозрачной дымки скакали воины демона слишком поздно осознавшие, что мы способны ускользнуть. Их не меннее двух десятков. Те, кто следили за нами от стойбища отверженных, тоже были тут. Взглянув на Харма скачущего ко мне, я понял, что мы думаем об одном и том же. Нельзя останавливаться…

И мы рванули еще быстрее, не замечая где тракт, а где покрытые низкой травой холмы высокогорья. Важно лишь направление и скорость… Каратели Темного не отставали. Ворон несся так быстро как никогда раньше, копыта вырывали из земли траву и мелкие камни. В голове не осталось никаких мыслей, эмоций, только ожидание. Вот сейчас, сейчас. Еще несколько десятков шагов и Ворон, не смотря на всю его беззаветную преданность мне, не выдержит. Никакой конь не выдержит…

Сначала гул был тихим, но понемногу усиливался. Ни я, ни Харм, ни противники даже не обратили на него внимания, их маги же остались там, у тракта разбираться с Мечом. Удар оказался сокрушительным. За нашими спинами сверкнула гигантская молния, пространство вокруг на мгновение озарила вспышка, а потом жуткий грохот. И темнота…

Перед глазами висело низкое серое небо Шхармы. Среди облаков то выныривая, то вновь исчезая в бесцветной дымке тумана летала большая черная птица. Я тупо следил за ней, ощущая смутную тревогу и раздражение. Чуть позже птицу загородил смутный силуэт, который никак не желал становиться более четким. Поморгав, я не заметил изменений. Откуда-то издалека донесся знакомый голос, разобрать слова оказалось невозможно. Фигура, наклонившаяся надо мной, обтерла лицо платком. Потом кто-то поднял меня и усадил. Голова закружилась, а окружающая реальность запрыгала и закачалась. Я тихо застонал.

— … И надо же было так близко ударить! — дошел, наконец, до моего сознания смысл слов Юлианы.

— Не моя вина, что они не смогли оторваться на достаточное расстояние, — безразлично ответил Кзар.

Я закашлялся и еще раз попытался сфокусироваться на лице Адели, чьи черты уже стали узнаваемы. Волшебница обеспокоенно вглядывалась в мое лицо, одновременно пытаясь влить мне в горло какую-то дрянь из фляги. Пищевод обожгло огнем, и я снова закашлялся.

— Ты решила овдоветь что ли? — просипел я раздраженно, выплевывая тонизирующий напиток.

Но на лице девушки читалось такое неподдельное облегчение, что я запнулся и решил оставить пререкания на потом. Она отбросила фляжку в сторону и заключила меня в своих объятьях. Моя голова оказалась на ее белоснежной груди, и вдруг стало так необычно тепло и приятно. Какое-то время мне позволили наслаждаться проявлением нежности моей жены, но все хорошее когда-нибудь кончается. Она отстранилась и внимательно посмотрела на меня.

— Что так паршиво? — скривился я.

Она поджала губы и задумчиво обвела меня взглядом.

— Все-таки ты ненормальный, Марк, — высказала она свой диагноз.

Медленно и осторожно, стараясь, чтобы мир снова не принялся танцевать перед глазами, я поднялся на ноги. Адель поддерживала меня под руку. Голова раскалывалась. Я внимательно посмотрел по сторонам.

— Где Ворон?

— Не волнуйся, с ним все в порядке, — ответил Фриг. — Он в отличие от тебя, успел перемахнуть за вон тот холм, а тебя выкинуло из седла ударной волной.

— Ударной волной? — тупо переспросил я, поглядывая на мага-недоучку, сквозь почти исчезнувшую пелену тумана.

— Угу, — кивнул он. — А вот лошаде Харма не повезло, как и ему самому. Он все еще без сознания…

Я посмотрел туда, куда указывал парень. Чуть в стороне, на мокрой траве лежал Харм. Над ним стояла Юлиана и била его по щекам. Рядом на корточках примостился Кзар, отстраненно наблюдая за ее действиями. Традиционно, он не предлагал своей помощи в исцелении.

— Дай ей тоник, — попросил я волшебницу.

Пока Адель выполняла мою просьбу, я нащупал на поясе флягу с водой, вырвал пробку зубами и жадно осушил половину. Лишь после этого я смог, наконец, полностью прийти в себя и оглядеться. Зрелище конечно ужасное. Повсюду валялись оторванные части тела, обрывки черной одежды, кости, обломки мечей и пик, трупы лошадей и кровь, вся земля пропитана кровью. Похоже, что тут произошла маленькая война. Спотыкаясь, я подошел к тому месту, куда ударила волшебная молния Кзара. Там образовалась нехилая воронка диаметром шагов тридцать не меньше. Все кто оказался там в момент удара погибли, и от них даже мокрого места не осталось, как от тех несчастных, чьи останки разбросаны повсюду. Ни одного целого трупа… Воронка все еще дымилась, не смотря на сильный дождь, который должен был бы загасить начинающийся пожар.

Оставалось лишь содрогнуться от мощи Кзара.

— Кошмар, да? — тихонько шепнула Адель, незаметно появившись рядом. — Ему совершенно безразличны человеческие жизни. Харм все еще без сознания.

Я взглянул в ее небесно-голубые глаза и притянул ее поближе к себе. Волшебница не отстранилась, лишь взглянула на сидевшего в седле колдуна и вздохнула. Безусловно, Адель как соборница сама была воспитана в традициях пренебрежения к обычным людям. Но все же, не смотря ни на что, Собор посвятил себя поддержанию порядка в мире обычных смертных. Никто из их магов никогда не пойдет на подобную стрельбу по воробьям из пушки.

— Я уже давно это понял, дорогая.

Мы отошли от края воронки и приблизились к Юлиане. Разбойница выглядела крайне обеспокоенной. Хотя сердцебиение воина прослушивалось, но он не приходил в сознание. Я вспомнил, что в момент магического удара, он находился гораздо ближе меня к тому месту, куда ударила молния. Сейчас Харм лежал на мокрой траве, все его лицо пестрилось тонкими кровоточащими шрамами, коснувшись своей щеки я почувствовал такие же… Мы теперь с ним два красавца, измазавшиеся в грязи. Картину дополняли несколько синяков и шишка на затылке.

— Это было! Это было невероятно! — воскликнул Лихтор, неожиданно возникший рядом со мной.

Он, так же как и Кзар, сидел в седле и в отличие от остальных в его глазах читался лишь ребяческий восторг. — Как в балладах о войне! Вы вдвоем с Хармом, как вы их сделали! Я сам видел, как ты сразу троих убил! Как они стонали! Никогда не думал, что стану свидетелем подобного! А потом, как господин Кзар вдарил, вшииик! Взрыв и тишина…