Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

Глава 11

Достопочтенные, поднебесные

Эмили выплясывала в каблуках на столе вместе с какой-то девушкой. В комнате играла оглушающая музыка, перебиваемая лишь неразборчивыми словами, летящими в микрофоны. На диванах сидели парни и девушки, все веселились, кто-то танцевал у экрана, на котором транслировался динамичный ролик с ярко оформленным текстом песни. Эмили эротично двигала телом и трогала себя пальцами, подкидывая накрученные волосы. Один парень ласкал ее ноги и смотрел на Эмили жаждущим взглядом.

Все были настолько увлечены весельем и оглушены музыкой, что даже не заметили, как вошел Сэм, добрался до стола и схватил Эмили. Девушки завизжали, а парни подскочили с дивана.

– Отпустил ее!!! – завопил один из них.

Он двинулся на Сэма, тот ногой толкнул его в грудь, удержав равновесие с Эмили на плече. Она завизжала, обрушивая на Сэма удары кулаков по спине.

Парень подорвался с дивана, но Сэм пригрозил ему пальцем, грубо выдав:

– Сел!

Кто-то прошептал:

– Он манлио, не лезь…

– Пусти, придурок! Отпусти!!! – закричала Эмили, дергаясь на его плече.

Все парни оставались на своих местах, глядя, как Сэм выносит Эмили из комнаты.

Музыку так никто и не остановил. Двое парней все же выскочили за Сэмом в коридор, уже в тот момент, когда он снял успокоившуюся Эмили с плеча.

– Э! Мы сейчас федералов вызовем или лучше – док-чаду. Они тебе мозги вправят!

– Не нужно, это мой брат! – Эмили втиснулась между ними и Сэмом, поправляя волосы и поглядывая на парней. – Все в порядке.

– Точно?

Сэм без разъяснений пошел к Марти и Уиллу, которые стояли, держась за стенки коридора. Миша находилась рядом с ними, испуганно осматриваясь по сторонам.

– Свалишь – тут брошу, поняла? – грозно кинул Сэм Эмили на ходу. – А потом ты просишь меня не осуждать тебя. – Сэм присел и, взвалив на спину полусонного Марти, слегка подпрыгнул, чтобы удобнее расположить безвольное тело брата на спине. – Здесь проститутки ведут себя скромнее…

– Вот и не осуждай меня! – Эмили перебила его своим громким, звенящим голосом, отвернувшись от двух высоких парней с короткими стрижками и одинаковой выправкой. Они напоминали солдат в увольнении, которые выбрали караоке-бар местом отдыха. Парни отмахнулись и вошли в комнату, выпустив на пару секунд грохочущие басы музыки. – Не тебе меня осуждать! Это тебя осуждают в нашей семье! Ясно? – Она нервно откинула волосы назад и указательным пальцем погрозила Сэму. – Не осуждай меня, Сэм! Это моя жизнь, понял? Я делаю что хочу! И гуляю с кем хочу! Мне можно! Понял?!

Казалось, Эмили вот-вот заплачет. Сэм притормозил возле нее и со всей серьезностью заглянул в ее глаза, которые тут же наполнились слезами.

Сэм не верил ей и ее слезам. Эмили – хорошая актриса, у нее действительно может сложиться отличная актерская карьера. И те спектакли, на которых Сэм присутствовал, раскрывали ее талант и тягу к этому ремеслу. Эмили чувствовала себя на сцене свободно, меняла голос, интонацию, выражение лица и даже повадки под ту героиню, какую показывала зрителям.

Вот и сейчас она демонстрировала ранимую Эмили, которую однажды жизнь болезненно проучила, навсегда выкинув из списка претенденток на статус жены одного из правителей династии. За то, что с ней произошло, Сэм не осуждал ее. Напротив, он жалел двоюродную сестру и никогда не припоминал ей то легкомыслие, обернувшееся для нее катастрофой, и не упрекал ее.

Но Сэм осуждал ее за то, какой она стала потом. За тот образ, из которого она так и не вышла, когда поначалу пряталась за ним от вредных Аттвудов. Сэм догадывался, что настоящая Эмили умерла на заднем сиденье того седана. С тех пор ее жизнь стала свободнее, но не проще.

Вечное осуждение вкупе с абсолютным равнодушием. Как бы Эмили ни старалась, как бы превосходно ни играла на пианино, как бы виртуозно ни отыгрывала роли и как бы ни держала себя и свое тело в порядке, она все равно хуже, недостойнее и грязнее своих сестер.

Держа Марти за руки, что болтались у его груди, Сэм подкинул его тело повыше.

– Я не осуждаю, – сказал Сэм, видя, как слезы катятся по напудренным щекам Эмили, оставляя мутные дорожки. – Просто знаю, чем закончится этот путь для тебя.

Эмили поджала дрожащие губы и быстро вытерла слезы. Поправив белую пушистую шубку, надетую поверх облегающего черного платья, она демонстративно отвернулась, кусая губы.

– И ты тоже знаешь, – утвердительно произнес он.

В глазах Эмили блестели слезы. Она точно все понимала. Ей хотелось слыть бунтаркой, но она не знала, как жить в этой роли. То костюм не тот, то место не то, то время неподходящее. Эмили застряла посередине и не знала, куда ей двигаться. Отказаться от наследия Аттвудов она не могла, иначе некому будет обеспечивать ее связями. Сейчас одна лишь ее фамилия могла вызвать слабость в коленках по всем странам яшуто в Конлаоке, Шадере и Ив Рикаре. Эмили любила роскошь и, как и Марти, свое положение. Ну а пока ее поведение скорее могло вызвать лишь холодный взгляд Лорентайн и недовольный стон Бенедикта – отца Эмили.

Сэм все подметил правильно и верно истолковал ее эмоции на расстроенном лице. Он кивнул. Марти что-то пробурчал, и Сэм двинулся в сторону выхода.

– Помогите Уиллу дойти до машины. Только будьте осторожны, его тошнит.

Не успел его голос утихнуть, как позади раздался звук рвоты. Сэм, проходя мимо ресепшена, с трудом залез рукой в мокрый карман штанов, вытащил из него бумажник и отсчитал администратору тысячу ючи.

– Я прошу прощения за доставленные неудобства, надеюсь, этого хватит.

Все это он произнес на чайлайском и даже слегка поклонился, крепко держа бессознательного Марти на спине.

Администратор с полным непониманием принял деньги и тоже поклонился.

Спускаясь по ступеням, Сэм уже мысленно прощался с чистым салоном своей машины.

* * *

– А! – Боком навалившись на каменные перила, Джеён хрипло и так громко простонал, что эхо разлетелось по горам, стайки птиц сорвались с веток и, крича, разбрелись по алеющему небу. – Ебучие ступени, ебучие кальмары, ебучий Темный дух!

Фо пробежал мимо веселой трусцой, высоко задирая локти и колени.

– Ты сможешь! – Он остановился на две ступени выше и начал прыгать разводя конечности и сводя их, словно он был болельщицей на бейсбольном матче. – Сла-ба-чо-ок! Сла-ба-ачок!

«Сука!»

Голова кружилась, тело трясло, как то миндальное желе, что дал ему Фо, и этому самому миндальному желе сейчас грозила учесть быть выблеванным на священные ступени по-циншана в горах Чу Ци Нинг.

– Что-то ты раньше посильнее был,