Рабыня для чудовища востока - Айза Блэк

истоков, чтобы понять суть. Возможно, ты поймешь… а нет… это уже не играет роли, — затягивается, выпускает дым в потолок. Смотрит на ровное кольцо. — Детство мы провели на развалинах Шантары. Беспризорники, до которых никому не было дела. Мать… ее нельзя назвать этим словом… эта самка скинула балласт в виде двух детишек, и исчезла. Отец тоже неизвестен. Мы нежелательные плоды спаривания. А нашей матери еще не повезло родить сразу двойню. Она отдала нас в дом на окраине пустыни, место, где самки избавлялись от детей. Нас воспитывали как зверей, кровожадных воинов. В отличие от столицы, наш дом в пустыне больше напоминал развалины. Тут обитали изгои. Но даже сюда наведывались маги, чтобы провести свой кощунственный обряд. Что-то в моем случае пошло не совсем верно, то ли маг, перебрал местных хмельных напитков, то ли магия не сработала, но обряд не сработал. Это я понял позднее. А тогда мы росли в лишениях, часто сбегали, чтобы раздобыть пропитание. Всегда были неразлучны. Вскоре к нам присоединился и Шаиль, такой же изгой, выброшенный матерью. Мы стояли друг за друга горой, были неразлучны. Много лишений вместе прошли. Позже, взойдя на трон, надо отдать должное Алифару, он многих волков обеспечил жильем. Постарался искоренить нищету. Ввел особый контроль за рождаемостью. А кто так и не приняли его власть, те со временем перешли под мое крыло.

— Значит, он не такой плохой правитель, как ты о нем отзываешься.

— У него есть заслуги, даже через пелену ненависти, я их замечаю и признаю. Но это не умоляет его вины. Есть то, за что он никогда не будет прощен.

Глава 40

— Не верю, — качаю головой. — Алифар бы не навредил брату. Тогда, учитывая ваши отношения, жизненный путь… А сейчас… все очень далеко зашло…

— Только ты не берешь в расчет, маленькой детали. Ты не знала его прежним. Не видела его жестокости. Ты пробудила в нем многое, пусть он еще сам до конца этого не понял. Ранее мой брат никогда бы не послушал самку. А сейчас, — на полных губах играет плотоядная улыбка, — Он и правда изменился…

Даже от врага слышать, что я не безразлична Алифару — это какой-то извращенный бальзам для души. Неужели он действительно что-то ко мне чувствует, кроме страсти и интереса к моим открывшимся способностям?

— Так что же он тебе сделал? — пусть я не верю Савабу. Но хочу услышать историю до конца. Алифар мне никогда не рассказывал, что произошло между ними.

— Мы росли, вместе выгрызали себе путь наверх. Алифар очень хотел сбросить клеймо изгоя, доказать окружающим, чего он стоит. И он действительно стоил, сильный, уверенный, отчаянный, заслужил славу кровожадного воина. Мы с Шаилем следовали за ним. Вскоре у нас появился свой дом, золото, положение в обществе, — на последней фразе он морщит нос, словно говорит о чем-то непристойном. — Так повелось, что Алифар стал негласным лидером в нашей троице. В его крови играл огонь, а мы просто доверяли и шли за ним по пятам. Тогда я и Шаиль не задумываясь отдали бы жизнь за него. Владыка в то время доживал свой долгий век. Он был очень стар, едва мог передвигаться. Все понимали, очень скоро солнце заберет его к себе. И тогда случилось сразу два события, у меня начали проявляться метки и я влюбился.

Смотрю на его запястья. Но они скрыты тряпичными браслетами. Следит за моим взглядом.

— Ищешь метки, — смеется, с таким надрывом, что у меня во рту становится горько. Сдергивает браслеты, поворачивает ко мне ладони. Вздрагиваю от ужаса. Никогда еще не видела таких жутких шрамов. Словно у него кожу выдирали с мясом, неровные края, узлы. — Вот что осталось от них.

— Как? — не могу сформулировать предложение. Этот странный оборотень заставляет меня кататься на жутких эмоциональных качелях. — Насколько я слышала, солнце выбирает Владыку и ничего нельзя сделать. Одного Владыку… не понимаю…

— Я тоже так когда-то полагал, — выпивает золотую жидкость до дна. Снова наливает себе. — В один из заходов на невольничий рынок я увидел ее. И солнце пронзило до основания. Один взгляд и приходит осознание, что ничего в этом мире не имеет значения кроме ее глаз. Одна дева становится твоей вселенной. Ты живешь и дышишь только ей. И я хотел вот этого тихого счастья рядом с ней. Хотел забыть про войны, беспорядочную беготню вверх. Все показалось таким ненастоящим, ведь одно прикосновения к шелковистой коже сулило рай. Мой персональный рай, — его глаза меняют цвет, становятся золотыми. Но если у Алифара — это оранжевое пламя. То Саваб излучает золотое, теплое свечение.

— А она ответила взаимностью?

— Это была истинная связь, с первой секунды, до конца жизни, — он ответил очень тихо, но настолько эмоционально, что помимо воли у меня выступают слезы на глазах. Что со мной происходит? — Я купил свою Натали. Нес домой на руках. Я был глуп и не скрывал буйства красок свой души. Познав любовь, по неосторожности хотел кричать на весь мир. А надо было бежать… как можно дальше бежать… А я привел ее в наш дом. Мы тогда жили все вместе.

— И что Алифар? — его рассказ мне нравится все меньше и меньше.

— Вначале он не придал значения. Решил, что я забавляюсь с новой игрушкой. Потом насторожился. А я по своей глупости, рассказывал ему о переполнявших меня чувствах. Я ведь доверял брату. Он посоветовал мне больше внимания обратить на проявляющиеся метки. Они были лишь в зародыше. Неясные оранжевые пятна. И тогда я по наивности решил, что если я стану во главе страны, то смогу дать своей Натали все самое лучшее, оградить ее от любых бед. А она… она ничего не хотела, ни золота, ни бриллиантов, лишь бы я был всегда рядом, — глаза святятся так ярко, что невольно зажмуриваюсь, а голос переполнен страданиями. Оборотень долго держал в себе свои тайны, и сейчас, кажется, он забыл, что я рядом, просто изливает боль, накопившуюся в душе. Или это такая искусная игра?

— Алифар еще несколько лет назад завел дружбу с Бурханом, — продолжает, глядя вдаль. — Маг, то и дело околачивался у нас дома. Он был правой рукой тогдашнего Владыки, и очень выделял