Покорившие судьбу - Валери Кинг

Как нелепо в такую минуту думать о легкомысленном денди Бруммеле! – невольно улыбнулась про себя Джулия. Но думать об Эдварде еще нелепее. Она предпочла бы и дальше перебирать в уме фасоны года, но мысли неожиданно метнулись в другую сторону. Вспомнилось выражение на лице Эдварда во время их последней встречи, когда он уже узнал об ее замужестве и обвинил в том, что она не верила в него.

Глупо было надеяться, что он так легко простит ее, и глупо жене дяди рассчитывать на любовь племянника. Выходит, зря она испортила Аннабелле вечер.

Ах, если бы письма, которые он ей посылал тогда из Корнуолла, дошли до нее! Эта мысль терзала потом ее сердце десятки, сотни, тысячи раз.

На другой день после возвращения Эдварда в Бат сэр Перран ездил к городскому почтмейстеру, однако никаких следов пропавших писем не обнаружил. Куда они делись, было загадкой для всех.

Слезы опять подступили к ее глазам. Ей надо было немедленно уйти. Конечно, она знала, что сэр Перран будет ею недоволен, но, с другой стороны, останься она на месте, с нею в любой момент могла случиться истерика.

Не поднимая глаз, она тихо извинилась и шагнула в толпу гостей. Сзади раздался строгий, как команда «К ноге!», окрик: «Джулия!» – но она даже не обернулась. Лавируя между гостями, она быстро удалялась от мужа и от Эдварда, стоявшего в противоположном углу. Стараясь незаметно сморгнуть слезы, она миновала маленькую комнатку, проходную между двумя гостиными, в которой музыканты вдохновенно играли сонату Баха, и вошла в длинную Голубую гостиную с росписью на потолке: меж купами белых и розовых облаков на синем небе резвились пухлые херувимчики. Разгоряченные танцоры то и дело наведывались сюда из бальной залы, чтобы выпить шампанского.

Джулия немного замедлила шаг, кивая на ходу знакомым и тем, кому ее представили только сегодня. Со всех сторон звучали комплименты по поводу пышности хатерлейского бала, и ей приходилось выслушивать их с заученным выражением удовольствия на лице. В галерее, увешанной портретами ее предков, ей встретилась Элизабет с поклонником. Они стояли у двери в утреннюю комнату, над которой кто-то из сестер – видимо, не без задней мысли – приладил символ влюбленных – веточку омелы. Молодой человек пылко целовал пальцы Элизабет, Элизабет счастливо смеялась. В этом смехе Джулия уловила нотки невинного кокетства, и зависть ее сделалась еще острее. Для нее все это осталось теперь в прошлом. Отвернувшись от двери, за которой готовились столы для мушки и виста, она через сводчатый проход вернулась в переднюю. Отовсюду слышался говор и смех, в проходной комнате напротив распевали рождественские гимны. Из кабинета, в котором несколько месяцев назад истекал кровью ее отец, доносились незнакомые мужские голоса.

Джулия торопливо поднялась по лестнице. В Зеленом салоне толпа восторженных дам слушала молодого человека, который с надрывом читал «Чайльд Гарольда». У молодого человека была буйная шевелюра и синий платок в горошек, небрежно повязанный вокруг шеи. В Красной гостиной сплетничали какие-то дамы, тут же две незнакомые девушки играли на фортепиано в четыре руки.

Библиотека, пронеслось у Джулии в голове. Там она наверняка найдет хотя бы краткое уединение, хотя бы несколько минут, чтобы прийти в себя. Толкнув дверь, Джулия с облегчением убедилась, что в полутемной комнате никого нет, и не раздумывая шагнула внутрь. Дверь захлопнулась, она без сил прислонилась к дверному косяку, и тут же из ее груди вырвались рыдания. До этого момента она и сама не подозревала, сколько всего накопилось у нее на душе.

Хатерлейская библиотека была заметно меньше, чем библиотека баронета в Монастырской усадьбе. По всей видимости, виконты Делабоулы были равнодушны к наукам, и полки красного дерева – которые, к слову сказать, отнюдь не поднимались до потолка – были лишь частично заставлены книгами. На обоих окнах висели коричневые бархатные занавески, а два кресла у камина, обитые золотой парчой, несли на себе легко узнаваемую печать прошлого века.

Пока Джулия беззвучно плакала у двери, в коридоре, совсем близко, послышались чьи-то шаги. Поспешно перейдя к окну, Джулия попыталась ладонями вытереть слезы, но у нее ничего не вышло.

Дверь у нее за спиной отворилась, и женский голос негромко спросил:

– Прошу прощения, вы, кажется, леди Блэкторн?

17

Джулия снова попыталась вытереть лицо и хоть как-то овладеть собою, но ее усилия снова ничем не увенчались. Голоса вошедшей она не узнала. Момент был самый что ни на есть неприятный: леди Блэкторн, супруга одного из богатейших мужей страны, постыдным образом рыдала во время своего первого рождественского бала.

Непростительно шумно шмыгнув носом, она обернулась и невольно вздрогнула: в дверях стояла та самая дама, которая несколько минут назад беседовала с Эдвардом.

– Да уж, – тихо проговорила дама, глядя на Джулию карими участливыми глазами. – Я вижу, быть женою сэра Перрана не так-то легко.

От этого замечания слезы почему-то еще сильнее хлынули у Джулии из глаз.

В коридоре послышался смех, и женщина поспешно обернулась и повернула ключ в двери. После этого она приподняла лиловый шелковый подол, отыскала в одном из швов нижней сорочки потайной карман и извлекла из него большой носовой платок с вышивкой. Оправив платье, она решительно подошла к Джулии и вложила платок ей в руку.

– Благодарю вас, – пробормотала Джулия, чувствуя, что от нежданного участия сейчас расплачется еще сильнее. – Я, наверное, сейчас похожа на садовую лейку. – Она всхлипнула и промокнула платком глаза. – Но, поверьте, мой муж тут ни при чем. Я… Вероятно, я еще не привыкла к роли жены.

– Точнее, жены баронета?

– Мой муж… впрочем, это неважно. Мне не в чем его винить. Я сама допустила ужасную ошибку, вот и все. – Заметив пятна от слез на шелковом лифе своего платья, Джулия досадливо поморщилась.

Дама рассмеялась, по-матерински заботливо раскрыла свой расписной веер и принялась деловито обмахивать им грудь Джулии: Джулия невольно прыснула, и вскоре обе они смеялись.

Странное начало знакомства, подумала Джулия про себя. Этой милой женщине, наверное, около пятидесяти. Кто она?

Чем-то она напомнила Джулии мать: видимо, в ней была та же чуткость и доброта и то же умение понять все без лишних слов. Наконец, решив, что необычность их встречи дает ей право отбросить некоторые требования этикета, она прямо посмотрела на нее и спросила:

– Кто вы?

Почему-то ей казалось, что она и прежде не раз глядела в эти карие глаза, – но этого быть никак не могло. В светлых волосах незнакомки как будто поблескивала легкая седина, хотя при таком тусклом свете нетрудно было и ошибиться. Зато – и тут уже ошибки быть не могло – от нее веяло такой спокойной уверенностью и доброжелательством, что Джулия тотчас почувствовала безграничное доверие к ней.