Я люблю тебя, Зак Роджерс! - Анна Милтон

Обратила застывший взор на яркие огни ночного города, накрывшие Индианаполис ослепительной и прекрасной пеленой.

Я перестала чувствовать под собой пол, исчезли стены.

Все ушло.

Было только небо.

У меня должны вырасти крылья.

Я хотела взлететь.

Я хотела ощутить свободу. Но эта кабинка и земля, от которой меня разделяли жалкие метры, не позволяли насладиться этим чувством.

Мне нужно было взлететь выше.

Еще.

Возноситься до тех пор, пока не покажется на горизонте край Вселенной.

— Ну как? Больше не боишься? — шепотом спросил Зак.

Я не могла пошевелить губами и своими конечностями.

Я была очарована той красотой, которая открылась моему взору.

Я находилась на одном уровне с небом.

Высота вовсе не страшная. Она обескураживающая и такая пленительная.

— Нет, — наконец, заставила себя произнести в ответ.

— Вот видишь, — я ощутила тепло его руки на своей.

Здесь, на вершине этого мира, даже воздух был другим. Чистым и приятным. Им невозможно было надышаться.

— Все такое крохотное, — прошептала я.

— Ты очень красивая, — вдруг сказал Зак.

Его слова моментально вернули меня с небес на землю. Падать было больно.

Я не могла передать словами, сколько ласки было в его взгляде, устремленном на меня.

— Спасибо, — прошелестела на свистящем выдохе.

В его глазах сверкали звезды, и я не могла перестать смотреть в них.

— Не за что, — лучисто улыбнулся Зак.

— Нет. Есть за что. За этот вечер, — я набрала полную грудь воздуха.

Зак отклонился и убрал свою руку с моей. Мне тут же стало холодно.

— Это только начало, — заверил он.

Звучит… многообещающе. Даже представить трудно, что может быть лучше целого арендованного парка аттракционов.

***

— Мне придется уехать на несколько дней, — заявил Зак, остановив внедорожник у моего дома.

— Зачем?

— За карбюратором для «Плимута» твоего дедушки, — он послал мне немного усталую улыбку.

— Ты не обязан это делать.

— Обязан. Я обещал ему. И тебе.

В любом случае, меня не радовало то, что он уезжает.

— Когда вернешься? — поинтересовалась я, изучая его спокойное лицо в полутьме.

— Не знаю. Но я позвоню тебе.

— У тебя нет моего номера.

Его губы растянулись в загадочной улыбке.

— Есть.

Я открыла рот в беззвучном удивлении.

— Откуда?

Не помню, чтобы давала ему свой номер.

— Ну-у… Джейсон тут совершенно не причем, — пробормотал Зак.

Я расслабленно усмехнулась.

— Все ясно.

Вслушиваясь в ритм, который Зак отбивал пальцами по рулю, я думала над тем, каким будет наше прощание. Что сказать ему напоследок? И что он мне скажет? Может, даже поцелует? Если он это сделает, отвечу ли я? И…

— Наоми? — позвал меня Зак.

Встрепенувшись, я издала непонятное мычание.

— Что? — прочистив горло, уточнила я.

Он как-то странно и пристально смотрел на меня. Этот взгляд невольно возродил нешуточное волнение в моем сердце.

Зак нерешительно и быстро провел языком по нижней губе, хотел что-то сказать мне, но внезапный грохот со стороны моего дома вмиг рассеял атмосферу спокойствия. Я обернулась к окну и увидела разъяренного отца. Он был источником звука. Он громко захлопнул входную дверь. Но та распахнулась через несколько секунд, и показалась темная макушка мамы.

Они кричали так громко, что их с легкостью можно было услышать даже здесь, в огромном темном автомобиле. Но я не слушала их. Не собиралась. Не хотела. Этот внедорожник был моей броней, за которым я скрылась. Мое тело болезненно сжалась в оцепенении. Воздух сотрясался с каждым криком, разносящимся по округе.

Дерьмо.

Когда отец, лишь мельком взглянув на автомобиль Зака, устремился прочь, я громко выдохнула.

Мне хотелось закрыть уши, когда до меня донеслось всхлипывания мамы перед тем, как она исчезла за входной дверью.

В машины царила напряженная тишина. Мое сердце билось ровно, но громко, и его удары растворялись в салоне.

— Наоми.

Я вздрогнула, когда моего слуха коснулся сожалеющий голос Зака.

— Не надо, — попросила я. — Мне пора.

Не глядя в его сторону, стала толкать от себя дверцу, но та не слушалась и открылась лишь с четырнадцатой попытки. Оказавшись снаружи, я резко втянула в себя воздух, решительно настроившись проигнорировать слезы мамы, когда зайду в дом. Она сама виновата. Она приняла решение дать отцу второй шанс. Не я.

Я здесь не причем.

Это не должно меня касаться.

— Еще раз спасибо за этот вечер, — сказала перед тем, как хлопнуть дверцей.

Зак не успел ничего ответить.

Я понеслась к дому, едва сдерживая себя от желания побежать… в другую сторону. Унести свои ноги так далеко, как это только возможно.

С зажмуренными глазами достигнув порога, я оттолкнула от себя входную дверь и поклялась себе, что не буду смотреть, как Зак уезжает.

Прямо сейчас я поднимусь в свою комнату и не выйду оттуда до утра.

И мне абсолютно не интересно, из-за чего родители устроили скандал. Меня это совершенно не касается…

Только почему так сложно убедить себя в этом?

Мое сердце беспокойно дрогнуло, когда я проходила мимо гостиной. Мама сидела ко мне спиной. Она упиралась локтями о колени и рыдала. Совесть не оставляла в покое мои мысли, она подталкивала меня к ней, приказывала крепко обнять ее и, несмотря на все, сказать, что все будет хорошо.

Но вспыхнувшая обида связала меня по рукам и ногам.

Сколько людей пострадало из-за необдуманного поступка мамы? Джеймс, я, Зак… да и она сама.

Разве сейчас она счастлива? Что-то не похоже.

— Ну, давай, скажи уже что-нибудь, — сказала мама.

Я содрогнулась и повернулась в ее сторону.

— Скажи, что я неправа. Скажи, что я совершила ошибку. Скажи, что я самая глупая в мире женщина...

Ее голос сквозил ядом и непривычной жесткостью.

Мама обернулась ко мне через плечо. Ее красное лицо было залито слезами.

— Осуди меня, — судорожно прошептала она. — Ты же хочешь сделать это.

«Не вздумай реветь» приказала себе.

Сжав кулаки и стиснув до боли зубы, я подняла подбородок и ответила ей ледяным взглядом.

— Это твой выбор, и тебе с ним жить, мама. Я больше не стану вмешиваться в вашу с отцом жизнь. Я больше не буду пытаться убедить тебя бросить его. Мои слова все равно для тебя ничего не значат…

— Не говори так, — она покачала головой.

— А как еще говорить? Если бы это было не так, ты бы прислушалась ко мне и не плакала сейчас из-за этого урода, — процедила сквозь зубы, выдавливая наружу свою ярость. — Если бы мое мнение было важно для тебя, ты не была бы так убита. Не я злодей, мама.