Настоящая принцесса и Снежная Осень - Александра Егорушкина

Лиза машинально повернулась. Из распахнутой двери комнаты ей в лицо так и хлынул солнечный свет. Спросонья можно было подумать, что на дворе лето.

— У тебя, конечно, окна не на улицу, — подозрительно спокойно продолжал Лёвушка, — но поглядеть все равно стоит. Только вы с Инго не уходите без меня никуда, я сейчас приду.

Лиза зашлепала босыми ногами к окну. Сначала голова не соображала, а потом как-то сразу вспомнилось все, что случилось за последние два дня. Лиза бы с удовольствием сочла это все сном, и преотлично жила бы дальше, но…

Над ровными рядами окон и над железными крышами торчало что-то черепичное. Лиза усиленно зажмурилась, потом открыла глаза. Башня Птичье Гнездо. Так.

Мимо окна пролетел кто-то маленький, юркий, на бирюзовых крылышках. Сильф. Так.

Лиза глянула вниз. Во дворе, на растрескавшемся асфальте, искрились на солнце островки снега, пересыпанного листьями. Сосед сверху, Николай Иванович, щеткой методично сгребал листья с лобового стекла своего «Москвича». Когда сильф сделал второй круг над двором, сосед задрал голову и посмотрел ему вслед с задумчивым недоумением: вроде бы что-то не так, но вот что? Из подворотни раздались гулкие голоса, и показалась пара гномов в полной боевой выкладке — шлемы так и сияют, бороды перекинуты через левое плечо, а топоры через правое. При виде автомобиля гномы замедлили шаг, и у них на лицах тоже выразилось недоумение — как у человека, который проснулся в незнакомой комнате. Они покрутили головами, оглядывая двор, потом остановились в двух шагах от соседа и принялись сосредоточенно наблюдать, как он чистит машину. Николай Иванович то и дело нервно оглядывался.

— Ой, — сказала Лиза. И со всех ног кинулась в соседнюю комнату — будить брата. «Хорошо ещё, что Бабушки дома нет. А то бы началось… Хотя, — тут Лиза замерла и потеряла тапок, — если Птичье Гнездо на Петроградскую переехало, то где же у нас теперь Дворец-то?»

— Инго! Там такое! Такое!

Инго просыпаться не хотел — сначала пытался спрятать всклокоченную голову под подушку, потом умоляюще бормотал: «Лизкин, ну имей совесть, ну ещё пять минут…» Лиза не отставала:

— Да Инго же! Там Радинглен во дворе прямо!

Король рывком сел, протирая глаза забинтованными руками. Потом подошел к окну, драпируясь в плед, как в клетчатую тогу, и тут же проснулся окончательно.

— Ох, — произнес он. — Это мы что, вчера недоработали? Или, наоборот, перестарались? Опять разбираться…

Задать неизбежные вопросы Лиза не успела — телефон зазвонил снова. Инго вздрогнул от неожиданности и схватил трубку. Вообще-то Бабушка понаставила аппаратов по всей квартире, чтобы не бегать, но Лёвушкин звонок Инго почему-то не услышал, а этот, который Лиза не узнала, услышал.

— Да? — сказал Инго, прижав трубку к уху плечом. И после паузы добавил совсем другим голосом:

— Маргарита?! Д-добрый день…

И тут же стал приглаживать взлохмаченные волосы.

«Тьфу», — почему-то подумала Лиза и уже честно направилась было умываться. Но глаза у Инго вдруг расширились.

— Где?! — воскликнул он, а сам перехватил Лизу за рукав — мол, стой тут.

В трубке что-то частил голос Марго, но слух Лизе включать не хотелось. Впрочем, и не понадобилось.

— Ага, — кивал трубке Инго. — С Миллионной — к зоопарку? Вместо Эрмитажа?.. — он умолк, потом поспешно сказал: — Д-да, это другой берег. Ничего ты не заблудилась. Как — мгновенно? Но дома-то хотя бы на месте стоят?

Лизе показалось, что солнечный свет меркнет. И что вчерашний сон плавно перешел в какой-то новый. Пока ещё непонятно, какой. Хотелось протереть глаза.

— Нет. Да. — Отрывисто продолжал Инго. — Нет, карту пока не выбрасывай, не надо горячиться. Позвони ему, конечно. А вот это бесполезно. Вряд ли. Где? Нет. Стой где стоишь. Я… мы скоро. — Он осторожно повесил трубку, как будто телефон был хрустальный, и повернулся к Лизе.

— Извини, лисенок. — Король вздохнул. — Завтрак отменяется.

В дверь деловито затрезвонили.

— Это Левка, — убежденно сказала Лиза.

От подъезда до угла улицы Гатчинской и Большого проспекта Петроградской стороны король, принцесса и Хранитель добрались быстро — всего-то за четверть часа. Это при том, что обычно ходу тут было минуты две, не больше.

Улицу было не узнать. Ещё вчера прямая, ровная и коротенькая, сегодня она петляла, бежала то в горку, то под уклон. И на ней было полно чужих домов! То есть не чужих, а… радингленских. И питерских — но с других улиц. Точно! Вот этот трехэтажный дом с воротами, как черное кованое кружево, вообще откуда-то с Каменноостровского проспекта.

— А куда мы идем? — робко спросила Лиза, крепко держа Инго за локоть. Ей было стыдно, но отпустить духу не хватало.

— Лично я иду искать Гарамонда, — решительно сообщил Лёвушка, который шагал по другую сторону от Лизы. — Он наверняка… где-то тут. Может, он знает — по нашей это части или как.

— Вряд ли только по вашей, — озабоченно сказал Инго. — Вряд ли.

Лёвушка насупился.

— Это из-за нас? Из-за «время-назад»? То есть это мы вчера такое устроили? — осторожно спросила Лиза, заглядывая в лицо брату, потом не выдержала, и на Инго посыпался град вопросов. — Но это же не насовсем, да? А скоро все по местам встанет? А когда? Инго, ты мне только скажи, что делать!

— Тише, лисенок, не шуми! Скажу, как только сам пойму. Похоже на… нет, не знаю. Ух, плохо быть первокурсником… Надо позвонить в Амберхавен, вот что.

— Неужели это по всему городу так? — упавшим голосом сказала Лиза в пространство.

— А вот сейчас увидим, — пообещал Лёвушка. — Я знаешь мимо чего до вас с Пушкарской добирался? У нас там кусочек Васильевского острова вклинился, и не только — представляешь, Двенадцать коллегий, а вдоль них Пряничная улица! И здоро-о-овый такой серый дом с Приморской, представляешь?

Казалось, что какой-то великан взял в горсть два города — Питер и Радинглен — и перемешал, как кубики, а потом, забавляясь, расставил как попало.

Лиза попыталась смотреть только под ноги, но под ногами асфальт чередовался с брусчаткой. Лиза усиленно потерла глаза.

— Да не помогает, я проверял, — махнул рукой Лева. — И вообще мне бы очень хотелось знать, в каком, собственно, городе мы теперь живем.

— И мне тоже, — растерянно пробормотала Лиза. — Вот сейчас, например, мы где?

— Как — где? Должен быть Большой проспект, — сказал Инго. — А впереди Малая Нева. По идее.

Лиза ожесточенно помотала головой. Ей показалось, что перед глазами что-то качнулось. И поворотов вроде бы стало меньше. Теперь окрестности и впрямь походили на Большой проспект.

— Я тоже заметил, — тихо сказал ей на ухо Лёвушка.

— Инго, — робко начала она, — вроде что-то получилось, может… ты ещё раз попробуешь? Может, мы сами все расста…

— А откуда мы знаем, что именно получилось? Что-то мне, лисенок, после вчерашнего экспериментировать не хочется… — Инго на ходу осмотрелся. — По крайней мере, пока мы не нашли Маргариту. Чего её зря пугать.

«Испугается она, как же», — подумалось Лизе.

Большой проспект теперь вроде бы шел, как всегда, прямо, но только вот улицы от него отходили какие-то странные. Некоторые из них Лиза узнавала, некоторые — нет, а про некоторые точно помнила, что они вообще из другого района. И почти все они петляли и выгибались, как радингленские. А может, они и есть радингленские? Вон там, налево, очень похоже на Бибервельтов тупик, а вот эта улочка, на которой все дома с расписными ставнями, смахивает на Пуньскую. Дома чередовались — там и сям из-за облупленных или, наоборот, недавно отремонтированных питерских фасадов выглядывали знакомые кованые вывески и черепичные крыши. Над модерновыми башенками возвышались башни радингленские — с зубчатыми парапетами, узкими окошками, остроконечными крышами и причудливыми флюгерами. Питерские статуи и рельефы соседствовали с радингленскими жар-птицами и зверюшками. Все они вроде бы смирно сидели на фасадах, но вид у них был смущенный. «Местами небось поменялись, — недовольно бурчал Лева. — Ни стыда ни совести… Никто же не помнит, как должно быть! Даже Смуров. Придется все проверять! Хотя ладно, пусть уж лучше стоят, тут и так работы невпроворот…»

Лиза вертела головой. Уверенность в том, что Большой проспект и впрямь приведет к Малой Неве, покидала её с каждым шагом — а вдруг на Черную Речку или к проливу Драконья Пятка? И что тогда делать?

Похоже, горожане тоже задавались этим вопросом. И те и другие. Потому что по улицам неузнаваемого города вперемешку бродили питерцы и радингленцы — одинаково растерянные. Друг на друга они посматривали хотя и не враждебно, но настороженно и удивленно. Все как будто пытались что-то вспомнить, но тщетно — и автомобилисты, которым преграждали дорогу повозки, и мастеровые, останавливавшиеся поглядеть на автомобили, и продавщицы бутиков, которые обхаживали сильфид за огромными витринами.