Настоящая принцесса и Снежная Осень - Александра Егорушкина

— Девочка, ты что, с ума сошла? — изумилась на всякий случай Паулина.

— Кудрявцева! — ослабевшим от потрясения голосом-взывала Саблезубая. — Прекрати хулиганничать!

Штора с хрустом оборвалась и рухнула, Лиза отчаянно зачихала от пыли.

— Рыжая спятила! — Федя подскочил к Паулине. — Слушайте, я с самого начала говорил — надо взрослого! Пусть ваш маэстро сам!

Лиза обернулась — Федя смотрел на неё с вызовом, но глаза у него весело блестели. Ага, понятно, это он придумал, чтобы надсмотрщики не заподозрили единомыслия и заговора.

— Чего он придирается? — заныла она, волоча тяжеленную штору к сцене. — Я хочу как лучше!

— Ну и дура! — Федя показал;ей язык. — Всю репетицию завалила! Бестолочь!

— А ну извинись! — грозно зарычал Костя Конрад.

Ого! Наши заходят с воздуха. Он что, не понял, что так надо?

— Вот ещё! — Федя попытался стряхнуть дракончика с рукава. — Отвали! Чего заступаешься? Рыцарь нашелся! Тили-тили-тесто!

Испробовав на своей шкуре дразнилку, неоднократно примененную к Лизе с Лёвушкой, Костя утратил всякое самообладание.

— Йааа! — он шикарно взмахнул ногой, как завзятый каратист, но попал не по Феде, а по микрофону. Через секунду дракончик с Федей, сцепившись, покатились по полу перед сценой, сшибая микрофоны и запутываясь в проводах. Лизе показалось, что Костя всё-таки уловил сценарий и катятся они очень продуманно — ни один микрофон не устоял, и к тому же мальчишки отдавили Паулине ногу. Паулина и Саблезубая тщетно пытались их растащить, младшие раздумали умирать и кричали «он первый начал», и непонятно было, про кого из участников рыцарского турнира речь. Саблезубая, пытаясь восстановить порядок, застучала по своему стакану лакированным ногтем, и тут…

Федя, позабыв про рыцарскую честь, отпустил Костю, как раз вошедшего в раж, вскочил, выпутываясь из проводов, и заорал дурным голосом:

— Вы что делаете? Перестаньте! Перестаньте сейчас же!

От неожиданности гомон стих.

— Вы что, не знаете? Нельзя по стеклу звенеть! Здесь же струнные!

— Это что, примета такая? — раздраженно поинтересовалась педагог.

— Какая примета! Вы… — Федор с трудом перемолчал несколько слов. — В общем, если звенеть по стеклу, то струнные инструменты расстраиваются. Сильно. Потом очень долго настраивать. Скрипку или там виолончель так вообще убить можно. Вы бы… поосторожнее, вот что! — и тут Федор выпутал наконец из проводов руку и вырвал у Саблезубой стакан.

Педагог оторопела.

— Все! — громовым голосом заявила перекошенная Паулина и вытряхнула Яну из шали. — Мерзкие, дрянные дети! С ними по-хорошему нельзя! Никакой благодарности! Сил моих больше нет! Ульяна Сергеевна! За мной! — и она на всех парусах помчалась к дверям, хотя и прихрамывая.

Наверно, бывшая гарпия всё-таки сохранила толику своего былого магического могущества, решила Лиза, потому что Саблезубая оставила безнадежные попытки навести порядок и ринулась за ней.

Бах!

Двери зала захлопнулись.

Лиза перевела дух. И огляделась.

Она стояла, вцепившись в сорванную штору.

Костя, опутанный проводами, опасливо поглядывая на дверь, приподнимался с пола.

Раскрасневшиеся оркестранты стояли среди опрокинутых пюпитров и рассыпанных нот и тяжело дышали.

Лиза уронила штору и громко чихнула.

— Ой, не могу! — сдавленно пискнула Женя и захихикала.

За ней засмеялись остальные. Они притопывали ногами, тыкали друг в друга пальцами. Они покатывались от хохота, всхлипывали, вытирали слезы.

— Нет, ты видел, Мишка?

— Как она взъелась! «Дрянные дети»!

— Ой, умру!

— Нельзя с нами по-хорошему!

Смех подействовал, как кружка горячего сладкого чаю. Никто уже не чихал и не кашлял — только запыхавшаяся Лиза, от пыли.

— Ну, тебе просто в театр надо, — с уважением сказал ей Федя. — Это… извини, в общем. А тебе — в карате, — адресовался он к Косте.

— Мне и так неплохо, — Костя тоже отряхнулся. — Марго! А Марго? Чего дальше-то делать, а?

Та, оказывается, все это время просидела над Изморинской партией, плотно зажав уши. Лиза двинулась к Марго. Ноги почему-то шли плохо. И вообще ощущение было — будто после трех физкультур подряд.

— Марго! — Лиза потеребила её плечо. — Все! Ушли! Только они сейчас вернутся и нас всех убьют!

— А? Что? — Марго подняла голову от нот. — Никого они не убьют. Они сейчас очень заняты. И я тоже. И если будете мешать, я убью. Всех. Как скрипку стуком по стеклу. Лизка, сейчас, минуточку, не мешай, я уже почти все.

Лиза покрутила головой:

— А где мои ноты?

— Тут! — Марго постучала себя согнутым пальцем по лбу. — Сейчас все допишу. Там немного. Костик, ручку быстренько, у меня эта кончилась.

Костя, который зачарованно смотрел куда-то в район Маргошиного уха с четырьмя сережками, бросился исполнять.

Вернувшись с добычей, Костя с озабоченным видом унесся и потянул в сторону Федора, Мишу и Яшу.

— Мужики, — с пафосом сказал он. Потом вспомнил папу Конрада и поправился. — Э-э… джентльмены. Чего тут про аппаратуру звучало? Давайте-ка её перепортим на фиг!

Предложение было встречено с бурным энтузиазмом. Лиза тоже поспешила за кулисы. Там стояло много металлических коробочек, сцепленных паутиной проводов.

— А как оно, интересно, работает? — вытянул шею Миша. — Тут электричества-то нет…

— Понятия не имею, — пожал плечами Федор, — но из розеток повынимать стоит.

— И провода бы перерезать, — робко предложила Лиза и потерла нос. — Только нам нечем.

— Ерунда, — отмахнулся Федор.

— Перегрызешь? — с уважением спросила Лиза.

— Чтоб ты понимала. Ничего перерезать не надо. Контакты расшатаем — и всего делов.

— А этого хватит? — подозрительно уточнил Яша. — Они же и без электричества вроде бы будут работать…

— Послушай, вундеркинд, — скривился на него Федя. — Если они между собой соединяются — значит, это кому-нибудь нужно. А нам не нужно. Я-то знаю. Сам синтезаторы паял. Делай, как я! Берешь и голову ему сворааачива-ешь… — и он вытащил из бока ближайшей металлической коробочки какую-то штучку на проводке и брезгливо покрутил её в пальцах, как будто отламывал. — Ну, чего стоите?

— Нет, погоди, — продолжал сомневаться Яша. — Вроде бы то, что мы будем играть, должно по всему городу звучать, я так понял, что и аппаратура для этого…

— И так сработает, — уверенно сказала Лиза. И свернула ближайшей штучке на проводе электрическую шейку.

Ломать вражью электронику оказалось неожиданно приятно, но Лиза решила всё-таки не увлекаться и вернулась в зал — а вдруг взрослые соберутся с силами и перейдут в наступление. Непонятно, кстати, почему они так долго не возвращаются. И вообще надо поглядеть, что там надумала Марго.

Марго была мрачна.

— Не знаю, что вышло, — буркнула она, протягивая Лизе ноты. — Так, вешки расставила. Лучше давай-ка ты, Лиза, импровизировать будешь, как на волшебной скрипке, в Радинглене.

— Угу, — машинально кивнула Лиза и вскинулась: — Что?!

— Мне Костик рассказал, — застенчиво отвечала Марго.

— Трепло, — с чувством высказалась Лиза.

— Но он же не все время про себя, — вступилась Марго. — Лихо ты этому… Мутаморину тогда вмазала. Молодец.

— Л-ладно… Им-про-ви-зи-ро-вать… — пробормотала Лиза и замахала нотами в воздухе:

— Эй! — крикнула она. — Давайте-ка без взрослых сыграем все как надо!

Оркестранты разом обернулись. Лизе это понравилось: час назад никто бы и ухом не повел.

— В общем, это, — как всегда, начала она и, подумав, побежала на сцену. — В общем, то, что мы играем, на самом деле правильно играть наоборот. Сможем?

— А как это?

— А зачем?

— Это что, с последней страницы, что ли?

— Да, — Лиза для верности кивнула четыре раза. — С последней ноты до первой. У нас даже ноты переписанные есть, — Марго, раздай быстренько, а? Тогда музыка наоборот подействует. Потому что так она… очень скверная. Мы ведь это и так поняли, правда? Эта музыка — она для того, чтобы уничтожить город совсем, а не спасать его! Это же ясно! Я… я понятно объясняю?!

Оркестр безмолвствовал.

— А я ведь с самого начала знал, что маэстро этот — гад ползучий, — высказался вдруг тихий альтист Егор. — А говорить боялся — не поверят же…

— А получится? — робко спросила Люся.

— Получится, — сурово вскинула подбородок Лиза. И принялась расстегивать черный футляр.

— Никуда не денемся, — подхватила Марго. — Он у нас попрыгает!

— И вообще, я не понял, вы домой, к папе-маме хотите, или как? — убедительно рявкнул Костик. И вдруг тихо, грустно добавил: — Я лично — очень…

И тогда все потянулись на сцену и взялись за инструменты.

Младшие, не сговариваясь, побежали к дверям и прижали к ним уши — не идет ли кто ненужный. Руслан предложил запереть дверь, но замков не нашлось, а кресла с места не сдвигались.