Околдовать разум, обмануть чувства - Катерина Полянская

К концу речи я осмелела и стала выдавать совсем уж невероятные наблюдения. Но Тенмар слушал внимательно, лишь одобрительно кивал в некоторых местах.

— А ты как себя чувствуешь? — спросил, когда у меня поток слов иссяк.

— Нормально, только испугалась очень.

— Я тоже полон сил, в то время как подчиненным все же придется дать выходной, — горьковато улыбнулся один из руководителей Департамента. — Понимаешь, к чему веду?

Нет. Не понимаю. Не хочу понимать! И верить не желаю! Цветы погибли, я своими глазами видела клочок совершенно мертвой земли, тренированные храны попадали по вагончикам, словно слабые котята, а мы с Тенмаром ничего… разговариваем, лично я бы и поесть не отказалась.

Осознание болезненно вспыхнуло в мозгу, но я упрямо гнала его прочь. Не хочу верить! Не буду!!!

— Та легенда… — Не дождавшись от меня ответа, Тен решил объяснить все сам. — В общем, Эгрекс изначально был миром магическим. Маги черпали силу в источниках, и на их работе держалось все вокруг. Так продолжалось долго, очень долго. Но со временем естественные источники силы иссякли, и, чтобы они снова стали пригодны к использованию, должно было пройти несколько сотен лет. И обязательным условием естественного возрождения особой ауры Эгрекса было неиспользование магами в это время своих возможностей. Совсем. Ни при каких обстоятельствах.

— Они не согласились?

Страх притупился. Я слушала рассказ принца как одну из старых сказок, которыми в детстве убаюкивала меня бабушка. Было захватывающе и любопытно узнать, что же там дальше, но в реальность не верилось. Воспитанная на вещах куда более приземленных, я даже мысли не могла допустить, что то, о чем с таким вдохновением повествовал принц, когда-то было реальностью.

— Верно, — кивнул принц. — Профессия мага была уважаемой и прибыльной, и никто из них не пожелал расстаться с привилегиями и стабильным достатком добровольно. Казалось бы, эти одаренные не делали ничего дурного. Они лечили, помогали зреть урожаю, поддерживали мир и покой в Эгрексе. Но источники были пусты, и для того, чтобы прибегнуть к своим способностям, маги тянули из мира жизненную силу. Ничего удивительного, что он вскоре стал погибать.

Я охнула и прижала ладошки к губам. Какая страшная сказка!

— Тогда король, который правил в то время, решил сыграть на опережение: он собрал личную гвардию из элитных бойцов, которых позже стали называть хранами, и отдал приказ о постепенном уничтожении магов, — продолжал свой жуткий рассказ Тенмар. Подозреваю, речь шла о его далеком предке. Тогда отец моего принца — не такое уж исключение, жестокость у мужчин этого семейства в крови. — На какое-то время сработало: Эгрекс снова зазеленел, а в семьях опять зазвучали детские голоса. Но, очевидно, где-то закралась ошибка, потому что уничтоженная магия оставила побочный эффект.

— Нас? — Я нервно хихикнула и принялась с утроенным усердием водить пальцем по скатерти.

— Способности, — поправил Тен. — Они непредсказуемы, проявляются независимо от наследственности или каких-либо иных факторов и уничтожению без летального исхода для носителя не поддаются.

— А вы пробовали? — Я нервно сглотнула и вцепилась в собеседника взглядом. — И результат всегда…

— Результат один — мы в западне. — Тенмар шумно вздохнул и резким движением убрал со лба волосы, открывая шрам. — И выхода я пока не вижу. Но клянусь моим чувством к тебе, я обязательно его найду!

Глаза принца яростно полыхнули, будто бы в них поселились настоящие колдовские огни. И сейчас они засвидетельствовали его пылкое обещание. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Звучит… безумно.

А впрочем, почему бы и нет?

Этот разговор тянулся еще какое-то время. Верилось до сих пор с трудом, но несколько вопросов возникло. Так я узнала, что правду о причинах столь плачевного состояния нашей природы обнародовать не собираются. Народ и так боится, а оттого ненавидит «ненормальных». Просочится информация — и начнется настоящая бойня. Хуже той, что уже происходит. К тому же, как ни парадоксально это звучит, некоторые способности нужны. Электричество, например. Если не из кого будет выкачивать энергию, жизнь в Эгрексе остановится. Бастиону нужны мир, порядок и послушание, а уж никак не всеобщая паника.

— Катарина? — тронул меня за плечо принц, когда я откинулась на спинку сиденья и надолго уплыла в свои мысли.

Пыталась осознать и даже не заметила, когда он пересел ко мне.

— Мм? — встрепенулась и часто заморгала. Надеюсь, у него нет еще какой-нибудь секретной информации для меня?

— Что-то ты слишком спокойно реагируешь, — отметил принц. Затем притянул меня ближе, так, чтобы щекой прижалась к его груди, уткнулся подбородком в макушку, руки успокаивающе заскользили по спине.

Хорошо с ним. Даже когда мир вокруг рушится, мне с ним очень хорошо.

И бесконечно приятно ощущать себя той особенной девушкой, ради которой этот мир готовы спасти.

Но смогут ли? Я не хочу знать ответ.

— Если ты ожидал истерики, то подожди немного, я сейчас в шоке. — Нос просунулся между застежками пиджака, прижался к нагретой телом ткани рубашки и почти сразу ощутил ненавязчивый аромат миндаля. Веки опустились сами собой…

Да… Истерику, пожалуй, отложим…

Принц устроился поудобнее, руки вокруг меня сжались крепче.

— Что угодно, только без глупостей, ладно? — В голосе будущего короля звучала мольба.

Ну и ладно, ну и пожалуйста… Я зарылась носом в его одежду еще глубже.

— Если ты вдруг забыл, я все еще хочу выжить.

На этом связь с миром была временно потеряна. Долю секунды заняла мысль о назначенной встрече с отцом, которую я ждала годы и на которую сегодня вряд ли попаду. Что же, придется набраться терпения еще на сутки. А теперь спа-а-ать…

Сон был беспокойным. Поначалу я, будто сквозь слой ваты, слышала, как Тенмар шептал извинения, потом почувствовала, как меня завернули в плащ, вынули из вагончика и куда-то понесли. По дороге принц успел на кого-то раздраженно нашипеть. Потом руку что-то болезненно укололо, а на висок упал теплый поцелуй. Хотела потребовать более бережного отношения к своей сонной персоне, но никакими усилиями не смогла разлепить ни глаза, ни губы.

Разум медленно затягивала вязкая тьма…

На время окружающий мир пропал. Остался лишь тяжелый сон без сновидений, вызванный лекарством.

Когда я проснулась, был не то поздний вечер, не то раннее утро. Голова гудела, во рту пересохло, губы растрескались. Шея тоже ныла от длительного лежания в одном не слишком удобном положении, поэтому оглядеться удалось лишь с третьей попытки. И итог сего мероприятия утешительным не был: я одна в незнакомой комнате, в чужом доме, и понятия не имею, сколько времени прошло.