Круг - Матс Страндберг

Ванесса вспоминает, как Ида парила в парке и из уголка ее рта сочилась белая жидкость. Поспешно вернув крышку на место, Ванесса крепко закручивает ее. Теплое содержимое банки дрожит.

— Что-то подсказывает мне, что ты трясешься от страха перед первым ритуалом, — говорит Мона.

— Кто сказал, что он первый?

Мона не отвечает, только хрипло смеется каркающим смехом и закуривает новую сигарету. Она могла бы посоревноваться в курении на скорость. Ванесса снова смотрит на банку. Ей не хочется задавать вопросы Моне, но никто другой на них ответить не может.

— И как использовать эти… слюни?

— Ну, как использовать, — говорит Мона. — Для слабой магии хватит кругов, нарисованных мелом или карандашом. Если ты в круглой комнате, то в качестве внешнего круга можно даже использовать стены. Но лучше всего энергию связывает экто. А уж если сильная магия да еще в комбинации с кругом, нарисованным карандашом, то держись!

— В каком смысле «держись»?

— А в таком, что от твоей хорошенькой головки ничего не останется.

В это мгновение Ванесса внезапно понимает, что страшно рада своему визиту в «Хрустальный грот». Они ведь действительно обсуждали возможности использования других средств, если не получится достать эктоплазму.

— Сколько вы хотите? — говорит Ванесса.

— Пять кусков.

— Пять тысяч?

Именно столько лежит у Ванессы в сумке.

Вряд ли совпадение, думает она. Не так-то просто торговаться с человеком, который обладает даром предсказания.

— А ты что, надеялась на молодежную скидку? Эту штуку за один сеанс не выплюнешь… Чтобы набрать целую банку, требуется время.

— Но неужели пять тысяч? Вы серьезно? — перебивает Ванесса, чтобы избавить себя от утомительного рассказа о подробностях сбора слюны.

— Если не согласна, жалуйся в Совет, — говорит Мона. — Они контролируют всю официальную торговлю эктоплазмой. Поэтому нам, продавцам, приходится увеличивать цену, чтобы окупить риски. Я уверена, ты знаешь, как это делается. У тебя бойфренд тоже ведь торгует, правда, кое-чем другим. Ты его, кстати, еще не бросила?

Ванесса не отвечает. Она выгребает из сумки десять скомканных пятисотенных купюр. Николаус хранил их под матрасом — в буквальном смысле слова.

Пять тысяч крон — столько денег Ванесса не держала в руках никогда в жизни. Мона забирает их не моргнув глазом. Очевидно, что для нее это обычная сумма. Она кладет склянку с эктоплазмой в один из своих шуршащих пакетов и протягивает Ванессе через стойку.

— Спасибо. Жду вас снова, — говорит она. — Приходите почаще за покупками, склад у меня теперь забит новыми товарами. Глобальная битва на границе миров открывает новые возможности для бизнеса.

— А тем, кто сотрудничает с демонами, вы тоже продаете? — говорит Ванесса.

Мона только улыбается и выдувает большое облако дыма через ноздри. Она напоминает старого дракона, сидящего у себя в пещере.

— Извините, совсем забыла, — говорит Ванесса презрительно. — «Мона-Лунный Свет — не доносчица». Единственное, что имеет для вас значение, это бизнес, да? Все покупатели хороши.

— Для блондинки ты неплохо соображаешь, — фыркает Мона.

Ванесса кладет пакет в сумку и молча идет к выходу.

— Над тобой по-прежнему висит n'Geadal, не забывай об этом! — кричит Мона ей вслед.

Только выйдя в пустынный торговый центр, Ванесса понимает, что сказала Мона. «Приходите почаще за покупками». То есть она знает, что их несколько. Но Ванессу уже ничего не удивляет.

— Несса!

Этот голос она не слышала уже три месяца. Ванесса оборачивается и видит маму, которая остановилась у входа в «Хрустальный грот».

— Привет, — говорит мама.

Мамины волосы стали светлей на несколько оттенков. Она одета в новую куртку. Эти маленькие знаки свидетельствуют о том, что жизнь идет дальше без Ванессы.

— Привет, — отвечает Ванесса.

Потом повисает тишина. Так много всего хочется сказать маме и так много причин, чтобы промолчать.

— Мне нужно идти, — говорит Ванесса.

Мама кивает.

— Увидимся, — отвечает она, как будто они две случайные знакомые, столкнувшиеся в городе.

Мама открывает дверь в «Хрустальный грот». Мимолетный запах благовоний — и она уже исчезла.

Ванесса смотрит ей вслед. В самом деле, а чего она ждала?

«Я скучаю по тебе».

«Прости меня».

«Возвращайся домой».

Анна-Карин слышит эхом разносящийся смех за спиной и останавливается как вкопанная в коридоре, ведущем в школьную библиотеку. Она стоит, уставившись в пол, пока компания девчонок не проходит мимо. К Анне-Карин опять вернулись ее старые привычки. Хотя сейчас девочки смеялись не над ней. Над ней теперь никто не смеется.

В первую неделю после пожара она отказывалась ходить в школу и вообще выходить за пределы хутора. Она проводила дни напролет у телевизора.

— Я думала, ты хоть немного любишь дедушку, могла бы хоть раз навестить его в больнице, — шипела мама.

Перепады настроения остались в прошлом. Мама снова вернулась к своему обычному недовольному «я».

В воскресенье в дверь позвонили. Анна-Карин сидела, положив ногу в гипсе на возвышение, с миской чипсов на коленях и не собиралась никому открывать. Но посетитель за дверью не сдавался и в конце концов сам пригласил себя зайти в незапертую дверь.

Элегантное появление Адрианы Лопес выставило гостиную в самом неприглядном свете. Хорошо хоть мамы дома не было.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Адриана Лопес, садясь в дедушкино кресло.

Анна-Карин молчала. Она решила не отвечать на вопросы директора. И никогда никому не рассказывать о том, что случилось в ту ночь. Никто никогда не узнает, что происшествие не было случайным. Что Анна-Карин поступила легкомысленно. И фактически сама виновата, что дедушка чуть не погиб. Во всяком случае, по словам мамы, прежним он уже никогда не будет.

В конце концов, директор устала от молчания Анны-Карин, поднялась и заявила, что надеется завтра увидеть ее в школе.

Когда директор была уже у дверей, Анна-Карин сказала:

— Я больше не использую свою силу. И не собираюсь этого делать никогда. Вообще никогда. Можете передать это Совету и остальным. Я буду держаться подальше от вас, так будет лучше для всех.

— Ты — Избранница.

Но Анна-Карин промолчала в ответ.

В первый день своего возвращения в школу она долго медлила у ворот, держа костыли под мышкой. Возненавидят ли теперь ее еще больше, чем прежде? Станет ли им известно, что эта вонючая деревенщина их обманывала?

Но вот мимо прошли Юлия и Фелисия в компании с Идой. И Фелисия с Юлией даже не посмотрели в сторону Анны-Карин. Не потому, что проигнорировали. Не потому, что притворились, будто она сделана из воздуха. Она и была из воздуха. Ее просто не увидели.

Только Ида заметила Анну-Карин. Она задержала на ней свой взгляд на несколько секунд. Потом притворилась, будто смеется словам Фелисии, и вот уже они все трое исчезли в облаке светлых волос и цветочных ароматов.

С тех пор прошло два месяца, и Анна-Карин стала привидением Энгельсфорской гимназии. Казалось, все воспоминания о ней стерты: и хорошие, и плохие. Даже учителя иногда забывают, кто она, не замечают ее поднятой руки, зачитывают ее имя в классном журнале с недоумением, как будто не могут понять, кто это.

Сейчас Анна-Карин торопливо заходит в библиотеку и робко оглядывается. Библиотекарь даже не поднимает глаз, когда девочка-привидение бубнит свое «здравствуйте».

Она проскальзывает за полки, там есть маленькая ниша, где Анна-Карин обычно сидит, не рискуя попасться никому на глаза. Она забирается с ногами в потертое черное кресло с учебником физики в руках. Последние месяцы она проводила за учебниками каждую свободную минуту, набивая голову фактами, только чтобы не думать о происшедшем.

— Привет, — слышит она голос Линнеи.

Анна-Карин даже не поднимает глаз. Наоборот, она опускает голову и закрывается волосами. Она уже сказала, что не желает с ними общаться. Сказала тысячу раз.

— Я останусь тут, пока ты не поговоришь со мной, — заявляет Линнея.

Тогда тебе придется подождать, думает Анна-Карин. Я упражнялась в молчании девять лет.

— Что ты делаешь? Ты не можешь так поступать. Ты нужна нам. А мы, думаю, нужны тебе.

Анна-Карин упрямо молчит. Но она удивлена. Линнея не похожа сама на себя. Обычно она заводится с полоборота, сразу раздражается, а тут стоит и терпеливо уговаривает Анну-Карин. Такое впечатление, будто она и вправду за нее переживает.

— Ладно, — вздыхает Линнея. — Есть новости. Хорошие.

— Какие? — бурчит Анна-Карин, втайне любопытствуя.

Линнея наклоняется к ней, понижает голос:

— Книга показала нам, как сделать эликсир правды, который мы должны попытаться впихнуть в Густава. И заставить его рассказать все о своем двойнике. Но чтобы изготовить эликсир, мы должны провести ритуал. Это магия классом выше того, что мы делали до сих пор. И ты должна быть с нами во время ритуала. Все зависит от нас двоих. Земли и воды.