Круг - Матс Страндберг

Ванесса никогда бы не могла объяснить, как именно она это сделала. Она просто почувствовала присутствие всех Избранных каким-то доселе неизвестным ей чувством. Не обонянием, не осязанием, не слухом, не вкусом, не зрением. Это было что-то совсем другое.

Книга также научила их особому магическому варианту игры в прятки. Или в «маятник» — то единственное слово, которое могла придумать Ида, описывая правила в первый раз. Одна из Избранниц остается в гостиной Николауса, в то время как остальные идут в кухню, закрывают дверь между комнатами и садятся за кухонный стол. Затем разворачивают на столе чертеж квартиры Николауса. Водящий берет серебряную цепочку Иды и раскачивает ее как маятник над чертежом.

Ванессе выпало выполнять задание первой. Она взяла цепочку Иды, в то время как Линнея осталась ждать в комнате. Сначала серебряное сердечко просто висело на цепочке. Но когда Ванесса качнула цепочку, подобно маятнику, и мысленно сконцентрировалась на Линнее, украшение стало все быстрее крутиться по часовой стрелке над одной и той же точкой.

— Линнея стоит справа от журнального столика, — сказала Ванесса.

Николаус открыл дверь, заглянул в гостиную и подтвердил, что Ванесса права. «Маятник» не часто удавался Ванессе, но Линнею она почему-то находила всегда.

Конечно, поначалу это завораживало. Но прелесть новизны быстро исчезла. Книга настаивала на том, чтобы они повторяли это упражнение снова и снова, и не предлагала ничего нового. Разговоры Мину о том, что книга не только приемник, но отправитель информации, и то, что она показывает, очень важно, с каждой неделей звучали все менее убедительно.

Однако теперь, спустя два месяца, этот самый отправитель наконец сменил пластинку. Наконец им удалось узнать что-то, что может помочь им разгадать тайну Густава и его двойника.

Звякает колокольчик, Ванесса открывает дверь в «Хрустальный грот».

Звуки бряцающей арфы, льющейся воды и щебетания птиц доносятся из динамиков. Ощущение такое, будто кто-то бряцает на натянутых, как струны, нервах Ванессы.

Она чуть не сталкивается с Моникой из кафе «Monique», которая улыбается так широко, что глаза превращаются в щелочки. Ванесса не помнит, чтобы когда-нибудь раньше видела Монику улыбающейся. Моника прижимает к груди большой и шуршащий пластиковый пакет. На нем таким же витиеватым стилем, как на вывеске, написано «Хрустальный грот».

— Ванесса! Как приятно видеть тебя здесь! — говорит она и добавляет заговорщическим шепотом: — Правда, она удивительная?

Ванесса не сразу понимает, что Моника говорит о хозяйке магазина.

— Угу, — бурчит она. — Еще какая удивительная.

— Удачи, — говорит Моника и дружески стукает ее по плечу, прежде чем уйти.

Ванесса обращает внимание на то, что полки заполнены новыми товарами. Больше всего бросается в глаза пара огромных хрустальных фонтанов с дельфинами, застывшими над водой в озорной игре. Медный дракон, стоявший рядом с красной драпировкой, исчез. «Хрустальный грот» не только не закрылся. Бизнес явно процветает.

Ванесса ждет момента, чтобы остаться с Моной наедине. Она останавливается у полки с фарфоровыми ангелами и трогает ценник, приклеенный к самому большому из них. Это тот ангел, что понравился Линнее.

Дверной колокольчик снова звякает, когда последний покупатель выходит из бутика. Ванесса поднимает глаза. Мона по-прежнему стоит за стойкой и закуривает сигарету.

— Я полагаю, ты пришла не за тем, чтобы купить «ловца снов», — говорит она.

— Откуда вы знаете?

— Настоящие ведьмы не интересуются такой чепухой, — говорит Мона.

На лице Ванессы, должно быть, написано крайнее удивление. Мона ухмыляется во весь рот. Идет к двери, запирает ее и вешает табличку «Закрыто».

— Откуда вы узнали, что я ведьма? — говорит Ванесса.

— Я увидела это по твоей руке. Ну и зубы тоже показали. Хотя вообще-то знаки огама мне тогда были не нужны. Я достала мешочек, просто чтобы проучить одну девицу, которая задирала передо мной нос.

— Почему же вы ничего не сказали, когда гадали мне?

— Ты еще об этом не знала, и не я должна была рассказывать тебе об этом. Эта роль уже была, так сказать, занята.

— Но если вы увидели, что я ведьма, значит, и вы тоже…

— Идиотский вопрос, — перебивает Мона. — Разумеется, я тоже.

Когда Ванесса вызвалась сходить в «Хрустальный грот», она просто, что называется, ткнула пальцем в небо. Она думала, что Мона — обычная старуха, заколачивающая деньги на хрусталиках. Ну, может, мутная, но не опасная. Или, вернее, Ванесса надеялась на это, помня о том, что Мона ей нагадала. Если же гадание — правда, оно означает: «Пока, Вилле, привет, смерть».

Ванесса окидывает Мону взглядом, пытаясь понять, что ей теперь делать. Если Мона — ведьма, то какая? Знакома ли она с директрисой? Подчиняется ли Совету?

Ванесса осматривает бутик. Смотрит на хрустальные фонтаны. Думает об улыбке Моники. Моники, которая никогда не улыбается. Смотрит на красную драпировку. Смотрит на Мону-Лунный Свет, которая стоит рядом с ней в своем джинсовом костюме с бабочками и дымит сигаретой. Вдруг Ванесса все понимает.

— Вы их надуваете, — говорит Ванесса.

Мона поднимает бровь, но молчит.

— Вы, когда мне гадали, пытались сначала и со мной провернуть этот ваш фокус-покус, чтобы я поверила в ваши россказни. Я почувствовала что-то не то… и воспротивилась. Вот тогда вы разозлились и гадали уже по-настоящему.

— Я разозлилась, как только увидела тебя в первый раз, — говорит Мона. — Что касается гадания, то припоминаю, что ты не очень-то обрадовалась, услышав правду.

Она подходит ближе к Ванессе и выдувает большое облако дыма прямо ей в лицо.

— Ты думаешь, люди хотят слышать настоящие гадания? — спрашивает Мона. — Они хотят чувствовать себя счастливыми, уходя отсюда. Хотят обрести веру в будущее. В такой дыре им это необходимо.

— Благотворительностью занимаетесь? — иронизирует Ванесса.

— Разумеется, нет, — фыркает Мона. — Это бизнес. Довольный клиент возвратится обратно. Я никому не причиняю вреда.

В кои-то веки Ванесса благодарна занудным советам директрисы:

«Вы не имеете права использовать магию без разрешения Совета».

«Вы не можете использовать магию, чтобы нарушить немагические законы».

«Вы не должны раскрывать немагической общественности вашу магическую сущность».

— Мне интересно, что думает о вашей деятельности Совет, — говорит она. — Вы обманываете людей. Вы первая, кому удалось раскрутить свое дело за все время существования этого торгового центра. Весьма нескромно.

Мона собиралась затянуться, но ее рука остановилась на полпути.

— Чего ты добиваешься?

— Я хочу знать, на чьей вы стороне, — отвечает Ванесса. — Я не стану трепаться о ваших делах, если вы промолчите о моих.

Мона пялится на нее, словно пытаясь понять, принимать ли угрозу всерьез. Ванесса, не моргая, смотрит на нее. Мона перестанет ее уважать, если она отведет взгляд. В конце концов Мона фыркает, но Ванесса успевает заметить мелькнувшее в ее глазах под густо намалеванными бирюзовыми веками уважение.

— Ну ты и наглая. Мона-Лунный Свет не доносчица, так и знай. Но и на шею мне садиться никому не позволю. Запомни мои слова.

— Договорились, — говорит Ванесса. Она колеблется. — Мне нужно достать одну вещь. Есть ли у вас в магазине что-то кроме того, что выставлено на полках?

Мона прикуривает новую сигарету от старой и криво улыбается.

— Скажи прямо, что ты ищешь.

— Эктоплазму, — говорит Ванесса.

Мона ухмыляется и кивает, исчезая за драпировкой.

Ванесса пользуется случаем и отправляет сообщение Мину, дожидаясь, пока вернется хозяйка магазина.

«Эктоплазма у нас в кармане», — пишет она.

Остается только решить проблему с Анной-Карин.

Браслеты Моны бряцают по ту сторону драпировки. Выходя обратно, она держит в руке склянку из коричневого стекла, заполненную светлой густой жидкостью.

— Высший сорт, говорит Мона, протягивая Ванессе банку.

Она теплая. Теплее, чем если бы просто хранила тепло руки Моны. Ванесса наклоняет склянку в сторону. Эктоплазма не двигается. Она выглядит как полузастывшее безе. Ванесса откручивает крышку и нюхает. Этот белый крем ничем не пахнет. Эквивалент звенящей тишины в мире запахов.

— Что это такое? — спрашивает Ванесса.

— Материя духа, — отвечает Мона.

— Это мне ничего не говорит. Как ее делают?

— Ее не делают. Она выделяется ведьмами, через которых говорят мертвые.

Ванесса вспоминает, как Ида парила в парке и из уголка ее рта сочилась белая жидкость. Поспешно вернув крышку на место, Ванесса крепко закручивает ее. Теплое содержимое банки дрожит.

— Что-то подсказывает мне, что ты трясешься от страха перед первым ритуалом, — говорит Мона.