'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

Я вывел Тварь из конюшни.

— Дорогу-то покажешь?

— А как же. И анекдоты по пути травить буду. Значит, так. Сперва на запад — до Орши. Потом на север, до Витебска. А потом снова на запад, уже до Полоцка. Всё поняла? — Я забрался на кобылу верхом.

— Да уж попонятливее некоторых.

Ворота Тварь игнорила принципиально. С места в карьера врубила дальний свет, третью космическую скорость и с воплем «Йо-хууу!» перелетела частокол.

— А ты вообще не устаёшь? — заинтересовался я.

Когда спустя полчаса мы оказались в Орше и повернули на Витебск, а ещё через сорок минут свернули на тракт, ведущий к границе. И Полоцку, соответственно.

— Нет, — брякнула кобыла. Впрочем, через секунду одумалась. — Ещё как устаю! Уже мочи моей не стало — возить тебя, окаянного. Нет, чтоб на постоялый двор заехать, хоть червячка заморить! Скачет и скачет, и скачет, и скачет — как оглашенный…

— Видал я твоего червячка. Сколько там яиц-то было, в ведре?

— Да кто ж их считал…

— Вот именно! Не галди и на дозаправку в дороге не рассчитывай. На место прибудем, тогда разберёмся.

— Да где хоть оно, место-то?

А вот это, блин — чтоб я знал.

— Ладно, так и быть. Скачи к постоялому двору, — решил я. — Где ещё сплетни собирать, если не там.

Тварь воодушевилась и рванула ещё быстрее. Через пятнадцать минут я спешился на постоялом дворе. Мужик, рубящий под навесом дрова, при виде Твари опустил топор и перекрестился.

— Не кусается, — успокоил я. — Ты хозяин?

— Никак нет. Хозяин — тама, — мужичок ткнул пальцем в дверь постоялого двора.

— Понял. Кобыле моей — сырого мяса и яичницу.

— И пива! — вмешалась Тварь.

— Обойдёшься! Квасу ей принеси.

Мужик уронил топор на ногу. Взвыл.

— Что ж ты такой неаккуратный, — посетовала Тварь. — Когда квас нести будешь, не расплескай смотри!

Я поднялся на крыльцо. Потянул на себя тяжёлую, обитую медью дверь. Постоялый двор вообще выглядел солидно, как и прочие дома вокруг. Так, будто здесь собирались держать осаду. Сразу видно — серьёзные люди живут. Хотя, по логике — а как иначе? Пекло совсем близко, тут, небось, вообще комендантский час и прочие меры предосторожности для защиты гражданского населения.

Внутри вяло бурлила дневная жизнь. За столами сидели трое. Один — явный монах, в соответствующей рясе и с шикарной седой бородой. Вкушал он чёрный хлеб, печёный картофель и воду. Ну, наверное, воду — не поручусь, что там у него, в кружке.

Второй была девушка. В меру прекрасное чопорное создание со шляпкой, аккуратно прилаженной на пышную причёску. Девушка угощалась при помощи ножа и вилки, всё как полагается. Она то и дело нервно оглядывалась, как будто ждала кого-то. Но не очень понятно было, то ли появление этого кого-то для неё желательно, то ли наоборот.

А третьим оказался колоритный парень. Волосы он, похоже, не стриг никогда в жизни, но ухаживал за ними со всем тщанием — толстенная коса спускалась едва ли не до жопы. Парень сидел спиной ко мне, однако я понял, что это именно парень — по совокупности признаков. Ну, там, ширина плеч, посадка, движения.

Парень пил, вероятно, пиво — а что ещё может пить нормальный человек в кабаке из такой кружки? — и держал кружку левой рукой. Стало быть, левша. Меч висел на правой стороне. А что самое интересное, на левой руке у него была кожаная перчатка без пальцев.

Ага. Значит, я сходу обнаружил собрата. Ну, отлично, что тут скажешь. Пойду пообщаюсь.

— Не занято? — спросил я, положив руку на спинку свободного стула. Совершенно случайно — ту, что в перчатке.

Парень поднял на меня взгляд. Осмотрел с ног до головы, задержался на перчатке. Кивнул:

— Садись, брат. Чьих будешь?

Выдавать себя за местного можно было даже не пытаться. Говорили тут… ну, понятно, конечно, по-русски, однако произношение и интонирование уж больно специфичные. Такое слушать-то привыкать надо, а уж самому исполнять — вовсе тренировки нужны. Желательно с магнитофоном. Цифровую технику уж не прошу.

— Я из Поречья, — сказал я, опустившись на стул напротив парня.

— Это где такое?

— Близ Смоленска.

— А чего в наши края потянуло? Силушку испытать? Так у нас ещё не Пекло. В Пекло — сильно дальше ехать, и не выдюжишь ты там, больно молод.

Я усмехнулся. Парень и сам, мягко говоря, стариком не выглядел. Лет двадцать пять, ну, двадцать семь — край. Шарма ему добавлял шрам на шее, который он не пытался прятать. Скорее, наоборот — носил, как награду, и перед девками бахвалился.

— По делу я. Может, поможешь чем. Тебе тоже небезынтересно будет. Владимир. — Я протянул руку.

— Глеб, — ответил на пожатие парень. — Что за дело?

Полоцк мне уже начинал нравиться. По крайней мере, охотники тут хернёй не страдают, выясняя, у кого длиннее.

Я огляделся, чтобы убедиться: нас не подслушают. Заметив этот маневр, Глеб усмехнулся и вынул из кармана амулет. Сжал его в руке, бросил на стол — амулет тускло засветился.

— «Болтун», — ответил Глеб на мой вопросительный взгляд. — Мы его так прозвали. Засветил — и болтай, сколько влезет. Никто не подслушает. Ну, так чего у тебя?

— Да не у меня, у вас, — сказал я, глядя на амулет с любопытством. — Нет ли, случаем, странных тварей, которых раньше не было, а потом вдруг появились? Если конкретнее, то оживших мертвецов. Не упырь, не вурдалак — просто мертвец.

— Со стальными костями? — Глеб сделался уже совершенно серьёзным.

— Стальными и золотыми. Стальных, понятное дело, больше.

— Неужто и в Поречье такие есть?

— И в Поречье, и в Смоленске, и даже в Санкт-Петербурге встречались.

— Далеко же они расползлись… Что ж, твоя правда, брат Владимир, есть у нас такая напасть. Все руками разводят, откуда берутся — непонятно.

— Вот я как раз и пришёл найти место, откуда они берутся. Вставить туда палочку и как следует поковырять. Помощь нужна. Кости, родии — само собой. Первые — по справедливости, вторые — как сами разлетятся. Идёт? Подсобишь?

— Чем? — Глеб пожал плечами. — Кабы я знал место, откуда эта пакость лезет, давно бы уж десяток собрал, да выжгли эту погань дотла.

Угу. Значит,