'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

скорее всего, в пути ещё. И чего мне теперь, Тварь седлать и нестись по тракту? Открывать каждую карету с воплем: «А, попался! Ой, извините, мадам»?

— Вправду глупость…

— Не, Егор. Глупость — это в одну каску на такие полчища крыс ходить.

Земляна кивнула. Разговор начинался серьёзный.

— Да кто ж знал, — отмахнулся Егор. — Крысы ведь всего лишь…

— Ты знал, — безжалостно сказал я. — В первый раз полсостни крыс вырубил — только тех, что сразу попались. И ты, опытный охотник, не мог не знать, как у этих тварей всё устроено: полсотни на виду — полторы сотни прячутся!

— Я Фильку звал…

— А почему его? У тебя я есть. Вот сюда по Знаку перенёсся — и уже не один. Даже если меня тут нет — Земляна есть. Захар есть. Хоть бы Захара взял — и то хорошо! А если никого нет — ну посиди, пообедай, не горит же ничего. Рано или поздно кто-то появится.

— Так рано или поздно и в Оплоте кто-то появится…

— Ну вот, сам же всё понимаешь! Зачем этот бессмысленный риск?

Егор опустил голову и засопел.

— Хорош уже себя наказывать, — припечатал я. — Сгинешь — кому легче будет? Тебе — точно нет. И людям, которым ты дорог — а это мы как раз — будет очень хреново. Не только потому, что ещё одним хорошим охотником станет меньше, но и потому, что друзей терять никому не хочется.

— Да понял я, понял…

— Ну и хорошо. Марусь, настоечки подашь?

Полирнули обед настойкой. Егор начал клевать носом, но держался.

— Дальше-то что делать думаешь? — спросила меня Земляна.

— Троекурова надо кончать.

— То понятно. А как?

— Непросто. Троекуров есть не просто человек, но — явление. Фактор, влияющий на зримый нами мир, а что ещё грустнее — на незримый.

— Чего такое говоришь?

— Говорю, щупальца этой твари сперва поотрубать надо, посмотреть, как дёргаться будет. А уж потом — самого прикончить. А если ещё проще, то мне в Полоцк нужно. Кто со мной? Сразу предупреждаю: кто со мной — тот герой, ну а кто без меня — не взыщите…

Разумеется, со мной были все. Егор чувствовал себя обязанным за спасение и вообще ощущал чувство вины за свой безрассудный поступок. Ну а Земляна в принципе была за любой кипиш против тварей.

— Есть у кого там или поблизости Знак? — спросил я.

Оба покачали головами.

— Может, знаете кого?

— Гравия разве, — вздохнул Егор. — Тот немало путешествовал, везде якоря есть…

— Гравий не в ту сторону путешествовал, — возразила Земляна. — Вряд ли его в Полоцк заносило.

— Ну, значит, действовать будем совсем просто. Я еду на Твари. Как добираюсь — изображаю Знак, возвращаюсь за вами. А вы всё это время сидите здесь, на жопах ровно! Замётано?

Егор кивнул, а Земляна не могла не поумничать:

— А ежели, к примеру, Прохор прибежит и скажет, что беда?

— Значит, записку мне оставите. С подробным объяснением, где вас искать.

Я встал и покачнулся. Н-да, денёк-то интенсивный выдался. Надо отдохнуть.

— Завтра выдвинусь, — решил я. — Утро мудренее всего, чего угодно. Домашние дела порешаю и сразу поеду.

Единственное, что я ещё сделал перед сном — это нашёл Тихоныча, который стоял на улице, с недоумением созерцая груду железа на подводах.

— Это, Владимир Всеволодович, что же?..

— Это будущее, Тихоныч. Посылай за Ефимом, скажи, что пора исполнить предначертанное.

— Чего такое говорите?

— Работы, говорю, пусть заканчивает. Паровая машина приехала.

А потом отправился спать.

* * *

Утро началось с прибытия злого грязного невыспавшегося Захара.

— Уж как мне обрадовались, — ворчал он, сидя за столом и уплетая завтрак. — Охотник, все дела! Всю ночь, всю ночь!

— С Марфой на сеновале? — предположил я.

— Да если бы! По лесам шарахался. Катерину Матвеевну искали. Марфу даже не видал толком. Господа Головины шум поднимать не хотят, только своих людей посвящают. Вот и рыщет вся дворня, пропажу ищет.

— Какой ужас, — сказала Катерина Матвеевна, сидящая тут же за столом.

— Да натуральный! Таким дураком себя чувствовал — всю ночь по лесу носиться и орать: «Катерина Матвеевна! Катерина Матвеевна!» И ведь не отмажешься, заподозрят… Я аж голос посадил. — Захар покашлял. — Родителям-то вашим не сообщали пока. Марфа говорит, барин собирался написать, да барыня отговорила. Обожди, говорит, может, объявится ещё голубушка наша.

— Объявлюсь! — Катерина Матвеевна вскочила. — Всенепременно объявлюсь! Хотя, право, мне так хорошо у вас в гостях, Владимир Всеволодович. У вас такая чудесная прислуга, и столько интересного происходит! А лошадка? Это же прелесть, что такое! Я бы очень хотела задержаться тут подольше. — Ляпнула, и тут же покраснела. — То есть, не поймите меня превратно… Я ни в коем случае не навязываюсь…

— Да это вы не переживайте, — успокоил Захар. — Владимир жениться не собирается. Уж чего-чего, а баб у него…

Получил от меня под столом пинок ногой и заткнулся.

— Искренне рад, что вам у меня понравилось, любезная Катерина Матвеевна, — сказал я. — Двери моего дома всегда для вас открыты. Скоро у нас тут ещё водопровод появится. Можно будет ванну принимать.

— О, как интересно! Я бы с удовольствием!

— А я бы посмотрел с удовольствием, — снова влез Захар.

Земляна фыркнула. Егор откровенно заржал. Захар, сообразив, что и кому ляпнул, вспыхнул до корней волос.

— А Марфа на тебя бы посмотрела, — хмыкнул я. — Что-то мне кажется, смотреть потом долго бы не смог. Заплывшие глаза нарушают видимость.

А Катерина Матвеевна, этот ангел во плоти, даже не поняла, о чём речь. Вежливо сказала:

— Я тоже уверена, что это будет очень красивая и интересная конструкция! Но сейчас, полагаю, мне стоит вернуться к дядюшке с тётушкой. Покуда они и впрямь не взбаламутили моих родителей.

— Отличный план, — одобрил я. — Тем более, что сватовство Троекурова в ближайшее время вам точно не грозит. Захар! Отвезёшь Катерину Матвеевну домой. Скажешь, что её в лесу леший закружил, а ты нашёл и спас.

— Так лешего мы же — того? — Захар чиркнул пальцем по горлу.

— Так ты об этом не ори на всех углах! И потом, что тот леший