'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

— Такая жизнь начнётся — помирать не надо, — объяснил я. — Город-сад, на Марсе яблони цвести и всякое другое, исключительно хорошее. Короче, перебьют нас всех и на столбах развесят, хренли тут думать, Егор? Чего ещё ждать от тех, кто вперёд себя тварей засылает.

Земляна яростно кивала, очевидно, радуясь, что у неё есть полнейший единомышленник по вопросу тварей и развития их темы в неких неведомых «хозяев».

Егор только головой покачал, сокрушённый морально и физически как пережитыми ужасами, так и услышанными кошмарами.

— Ладно, — сказал я. — Если других идей нет — предлагаю рвануть ко мне в Давыдово, на восстанавливающие процедуры. Такие, как отожраться и отоспаться. Потом перегруппируемся и определимся с дальнейшими нашими планами.

Возражений не поступило. Земляна изобразила Знак и, подхватив Егора под мышки, исчезла. Сам Егор был до такой степени вымотан, что даже на этакую малость его не хватило.

Я задержался — собрал косточки. Сорок три штуки, между прочим. Мелкие, однако при местных раскладах ценятся как большие. А если в Питере загонять, так и вообще красота. И родий тоже хорошо прибавилось, за двести перевалило. Как очухаюсь, надо будет крепко подумать, что с ними дальше.

Я перенёсся к себе в башню. Егор и Земляна уже успели выйти из нуль-Т кабины и даже спустились вниз. Значит, оживает Егор, хорошо.

— Я дома! — крикнул я, выходя вслед за ними. — Нас трое!

— Здравствуйте, Владимир Всеволодыч, здравствуйте, гости дорогие! — весело откликнулась из кухни тётка Наталья. — В столовую проходите!

Хорошо дома.

Но первым делом я всё-таки прошёл не в столовую, а за ворота. Там стояла моя Тварь перед пустым ведром. Выглядела она довольно миролюбиво. Катерина Матвеевна и Маруся, стоя с разных сторон, расчёсывали ей гриву.

— Дамы, — поприветствовал я присутствующих.

Катерина Матвеевна повернулась ко мне сияющим лицом.

— Владимир Всеволодович, какая изумительная лошадь!

— Фр! — подтвердила Тварь, блаженно жмурясь.

— Есть такое, — не стал спорить и я. — Накормили тебя, изумительная лошадь?

— Да ещё как! — ответила Маруся. — Тётка Наталья ей целое ведро яиц с ветчиной нажарила.

— Ну, добро. Идём…

Тут я осекся, потому что услышал звуки многолошадного передвижения. Скрип телег, стук копыт, ржание и фырканье. Потом — крик погонщика.

— Меня боятся, — усмехнулась Тварь. — Почуяли.

— Катерина Матвеевна, бегом в дом, — распорядился я.

— Почему же?

— Вы хотите, чтобы посторонние люди вас здесь увидели?

— Ох…

Охает она, блин. Раньше надо было охать, когда глупости исполняла. А теперь — ну что с ней делать? Держать у себя, пока Троекурова не грохну? В принципе, почему бы и нет. Ему явно не так долго осталось, как ему бы хотелось.

Катерина Матвеевна всучила свою щётку (которой расчёсывала Тварь) Марусе и ретировалась на территорию усадьбы. Как раз вовремя — из-за поворота показался обоз. Несколько подвод с лошадьми.

— Это, Владимир Всеволодович, что же такое? — спросила оробевшая Маруся.

— Одно из двух. Либо что-то плохое, либо что-то хорошее. Поскольку стрелять до сих пор не начали — наверное, всё же хорошее.

— Пусть только попробуют, — буркнула Тварь. — Стрелять…

— Помолчи, изумительная лошадь. Не сбивай людей с толку.

Подойдя ближе, обоз остановился. Один из возниц спрыгнул со своего вознительского места и двинулся ко мне, доставая измятую бумагу.

— Владимир Всеволодович Давыдов есть среди вас? — гаркнул он с молодецкой удалью.

— Вот стоит, — показал я на Марусю. — Не видишь, что ли?

Парень на секунду прифигел, внимательно окинул взглядом засмущавшуюся Марусю и уставился на меня.

— Это вы, да?

— Ну, допустим. А ты чего хотел?

— Вот, извольте взглянуть на накладные. Доставка из Санкт-Петербурга, от Ползунова Ивана Ивановича.

— А! — дошло до меня. — Паровая машина⁈

— Она-она!

— Ну так чего стоите-то? Заезжайте, разгружайте! Комплектацию проверять будем.

* * *

Ещё с час у меня отожрали разгрузка и проверка комплектации. К счастью, всё, до последнего винтика, оказалось на месте. Дав мужикам на водку, я отпустил их с богом. Теперь дело только за Ефимом и мастером Сергием. Ванна уже есть одна, вторая, вероятно, тоже скоро придёт. Глядишь, зимовать-то уже со всеми удобствами будем! Аж настроение поднялось. Ну, теперь и отожрать можно, чем тётка Наталья послала.

В столовой уже миновала пора аппетайзеров и началась основная часть. Катерина Матвеевна не присоединилась, ибо отобедала ранее, в положенное время. Охотницей она не была, а потому и сил много не тратила в своей аристократической жизни. Соответственно, не было нужды жрать, как только предоставляется такая возможность. Вместо этого она устроилась на веранде с какой-то книжкой — наверное, одной из тех, что доставляли мучения Захару.

Вообще, насколько я успел заметить, Катерина Матвеевна у меня реально кайфовала. Здесь не было ни фортепиано, ни каких-либо внятных правил поведения и прочих дресс-кодов. Каждый делал, что ему было угодно, до тех пор, пока не мешал своей деятельностью другим, и все были довольны. Правило имелось лишь одно, но железобетонное: никаких голодовок.

Такие расклады Катерину Матвеевну полностью удовлетворяли. С её точки зрения она нашла прекрасную альтернативу семейной жизни с Троекуровым-младшим.

Утолив первый, второй и даже третий голод, мы втроём, обессиленные неравной битвой, в которой нельзя было победить, откинулись на спинки стульев.

— А Захарка-то не обидится, что ты его в Оплоте оставил? — поинтересовалась Земляна.

— Не, — отмахнулся я. — Он уже наверняка у Прохора лошадь выклянчил и к Маррр…

Я схватился за голову.

— Чего ты? — насторожился Егор. — Беду какую вспомнил?

— Беда на веранде с книжкой сидит, — простонал я. — Чего там у Головиных сейчас творится… На месте Захара, я бы туда не ездил. Но я-то не на месте Захара. Значит, поедет. Ладно. Не дурак — так не проболтается.

Егор ничего не понял. Пришлось врубить его в ситуацию с Катериной Матвеевной.

— Дела-а-а… — протянул Егор и почесал бороду.

— А сам этот — в Петербург рванул. За каким чёртом — поди знай.

— Так может, сам туда слетаешь? — предложил Егор. — Знак-то есть.

— Да Знак-то есть. Но, видишь, в чём фикус: даже в Поречье человека найти — задачка непростая, всё же город. А Петербург гораздо больше. И связей у меня там — один единственный Ползунов. Кроме того, Троекуров-то не Знаком добирается! Он,