Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

Велма из Префектуры прикрыла глаза и удрученно покачала головой.

— Нет, убили предположительно в среду. Колотая рана нанесена посмертно, ее задушили до того. На теле следы борьбы.

— Вот дерьмо, — выругался Кристоф. — Где нашли?

— В квартире напротив той, где жил Куаду. Она пустовала две недели, жильцы, которые ее снимали, съехали, а новых еще не нашли.

Комиссар развернулся, собираясь вернуться в комнату для допросов.

— Подождите. Это еще не все. Она была одета в платье с корсетом… и поясом под золото, а на нем четкий отпечаток ладони. Эксперты уже провели тест на соответствие отпечатков пальцев. Они принадлежат лейтенанту Герши, вашему племяннику.

Вера чуть не села. Мгновенно в ее голове пронесся вихрь ярких осознаний: Эмиль так хотел засадить Куаду, что мог пойти на подставу. Она ведь его совсем не знает! А вдруг он убил девушку в среду, когда еще ничего не было известно, чтобы подвести дело к Куаду?

Нет, стоп! В среду? А что было в среду? Утром они ездили на Пер-Лашез, днем Эмиль залег на диван и спал, как мертвый. Не подсыпали ли ему снотворного? Он же носит с собой барбитураты. Кто мог подсыпать ему снотворное? Жаккар! Он ведь постоянно крутился у Юбера…

Вера закрыла глаза, представив, как Жаккар прокрадывается в квартиру Эмиля — у него давно уже есть дубликаты всех ключей в доме, наверняка! Он подсыпает барбитурат в единственную чистую кружку у раковины в кухне — он ее предварительно вымыл и поставил на видное место. Эмиль возвращается. Конечно же, он хочет пить. Приходит на кухню, плескает воду в кружку, пьет. Да, у барбитала вкус не ахти, но Эмиль его принимает давно и вкуса не замечает. Даже, возможно, закидывает свою таблетку в рот прежде, чем выпить воды с дозой снотворного. Да, именно так и было! Он доходит до дивана, падает на него и засыпает мертвым сном. Жаккар снимает с его руки отпечаток прямо на золотой пояс так же, как двадцать лет назад нанес отпечаток пальца антиквара на эфес рапиры. Занавес, господа!

— Есть примерное время смерти? — быстро спросила Вера, выйдя из плена дедуктивных умозаключений. — Там же по трупным пятнам можно высчитать, верно?

— Да, между шестнадцатью ноль-ноль и полуночью. Точнее определят судмедэксперты при вскрытии.

Вера повернулась к Кристофу и торжественно объявила:

— У Эмиля есть алиби. Он спал в это время. Мы вернулись с кладбища Пер-Лашез, он был расстроен неприятным инцидентом с могилой вашего деда, поднялся к себе и отрубился начисто… Но мне кажется, что его опоили снотворным.

Она с гордостью и сияющей улыбкой на устах рассказала о своих подозрениях.

Кристоф слушал ее, скрестив руки на груди, с непроницаемым выражением лица. Видя, что ее объяснение не произвело на комиссара никакого впечатления, Вера вынула смартфон и стала показывать время сердцебиения в приложении «Здоровье».

Кристоф попросил телефон, пролистал взад-вперед длинный столбец времени, когда был зафиксирован низкий пульс, показал его сотруднице.

— У вас не бывает такого низкого пульса? — спросила та.

— Никогда! Единственный спорт, который я предпочитаю, — скоростной просмотр сериалов по вечерам под хруст чипсов. Ну то есть, я не бегаю и не хожу в спортзал. — Вера стушевалась. — Мой пульс — не меньше семидесяти.

В чертах лица Кристофа наконец проступило нечто вроде облегчения, он даже вздохнул, возвращая телефон Вере.

— Вас сам бог послал моему непутевому племяннику! Хотя он этого не заслуживает.

Дверь в допросную распахнулась.

— Готов, — объявил Эмиль, проходя между ними с видом победителя. — Кристоф, я бы не тянул с составлением протокола, а то Турно или передумает, или его хватит удар от переживаний. Жаккар удерживает его дочь в заложниках. В обмен на ее жизнь он требовал взять на себя смерть сына и Куаду. Видно, думает так выиграть время, чтобы успеть подготовить побег.

— Дочь Турно нашли мертвой… — мрачно проронил Кристоф, выждал драматичную паузу и добавил еще мрачнее: — С твоими отпечатками пальцев.

Вера уставилась на Эмиля, ожидая его реакции. Все же крохотное сомнение не давало ей покоя. Впившись в него взглядом, она пыталась отследить ложь.

Эмиль стоял неподвижно, с закрытыми глазами. Ни единой морщинки не появилось на его лице, будто он остановился помедитировать.

— Время смерти? — выдавил он гробовым голосом. Но Кристоф понял, что племянника не выбить из седла, толкнул его в плечо и, усмехнувшись, сказал:

— Напарница уже сообщила о твоем алиби.

— Время смерти? — жестко повторил Эмиль.

Велма поспешила ответить. Эмиль еще некоторое время постоял, что-то подсчитывая в уме.

— На камерах любое проникновение в мою квартиру будет зафиксировано.

Вера с ужасом вспомнила: перед тем, как она отправилась к Эмилю, в доме отключали свет. Она сообщила об этом, но тот с непроницаемым лицом парировал:

— У меня есть UPS. Камеры будут работать еще сутки после отключения электричества.

— Это очень хорошо, Эмиль, — Кристоф похлопал его по плечу, — потому что доказательства низкого пульса на чужом смартфоне хороши для меня, но для префекта и суда слабоваты.

Он ушел составлять протокол допроса Турно.

Эмиль вышел из здания Префектуры в подавленном настроении. Молчал по пути на стоянку, а потом гнал на своем мотоцикле по узким улицам как ненормальный, даже снес столик в кафе, когда объезжал пробку по тротуару. И первым делом отправился смотреть видео со своих камер наблюдения. Вера терпеливо следовала за ним.

Ее сердце упало, когда они увидели, что в среду после двух пополудни камеры записали только серый снег и шипение. На ум пришло дурацкое воспоминание: все время, пока электричество было отключено, она болтала с соседом по лестничной клетке о книгах…

Глава 17

Близнецовые пламена

Лувр. В полукруглые окна крайней залы крыла Дэнон, где была собрана скульптура Италии эпохи Ренессанса, проникали косые лучи утреннего солнца. Они окрашивали в золотой и розовый мраморные статуи, светлые стены и арки. Несколько бронзовых фигур, казалось, впитывали свет, а мраморные — будто его излучали. По полу, выложенному зелеными, белыми и коричневыми плитками, ползли длинные тени. Эти светлые ромбы, темные полосы плитки и ленты теней создавали странную иллюзию геометрического безумства под ногами. Безумства и одновременно гармонии.

Мелек Рафаэлли прислонился к стене у «Геркулеса с гидрой», темный бронзовый силуэт которого слегка заслонял его от группы. Экскурсовод — девушка с длинными черными волосами до пояса — подвела их к «Рабам» Микеланджело, рассказывая о том, как мастер совершал поездку в Каррару и самолично выбирал камни для работы. Она давно привлекла внимание Мелека тем, как преподносила материал. Начиная рассказывать что-то по