Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— А меня — Иван Яковлевич!

«Как мне реагировать? Сделать вид, что ничего не происходит? — Глупо. Что-то сказать? — Но что?» Оказалось, первый раз в жизни он не знал, что ему говорить.

— Давайте лучше остановимся! — сказала она и опять посмотрела на меня.

Он чувствовал себя полным идиотом, но, тем не менее, припарковался. Было темно, и Иван остановил машину под кронами деревьев, почти вплотную прижавшись к ним. Юная спутница, похоже, нисколько не смущаясь, скинула ботиночки и забралась с ногами на сидение. Встав коленками на свое сидение, она перебралась через промежуток, разделявший их, и стала деловито расстегивать ему молнию на брюках.

Понимая, что сейчас произойдет, Иван Яковлевич выключил свет и закрыл изнутри машину. Все вокруг погрузилось во мрак. Тем временем девушка справилась с молнией и ремнем, и перед ней предстал отросток, вышедший на вполне заслуженный отдых.

Девушка не теряла времени даром и стала облизывать мужской орган. При этом она играла круглыми шариками в кожаном мешочке, аккуратно сдавливая их в ладони. Она целовала ствол члена маленькими или затяжными поцелуями так, что кожа с члена собиралась у нее во рту, оголяя головку.

Однако, даже в таком состоянии, Иван не мог упустить сой шанс погладить живую настоящую девушку. Он легко дотянулся правой рукой до ее попки, погладил ее, а затем задрал наверх юбку, обнажив трусики, белевшие пятном в синей темноте ночи. Несколько раз ласково шлепнув попку, Иван оттянул тонкую ткань. Нежные трусики были очень приятны на ощупь, но еще приятнее была ее шелковистая кожа, и он стащил до колен эту мифическую преграду.

У него не было возможности разглядеть предоставленные ему прелести (честно сказать, Иван не страдал по поводу того, что ему мешало это сделать), и поэтому Он решил удовольствоваться ощущениями, приходящими с кончиков пальцев.

Погладив низ живота очаровательной попутчицы, Иван осторожно раздвинул губки и проник большим пальцем внутрь. Девушка чуть подалась навстречу его пальцу, и Иван расценил это как поощрение своих дальнейших изысканий. Он глубоко ввел палец и начал тихонечко им двигать. Постепенно он увеличивал глубину проникновения и амплитуду движения, потом стал их совершать по кругу, захватывая чуть большую поверхность горячей и влажной глубины. При этом его указательный сам собой оказался напротив ее ануса, и Иван аккуратно стал пробираться туда.

Иван Яковлевич был наверху блаженства. Он тихонечко постанывал от удовольствия… А ведь самое интересное было еще впереди!

Мимо проносились машины, периодически освещавшие их фарами дальнего света. Ему было все равно, да и, судя по всему, им тоже. Вряд ли они могли бы что-нибудь увидеть, да и пусть. Ему было хорошо.

И вот настал долгожданный момент — девушка выгнула спинку, и оставила в покое пенсионера, сладко застонала.

— В первый раз меня пальцем! — шепотом сказала она, переводя дух. — Мои парни так не умеют! А ты молодец!

Вдруг его пенсионер ожил. Ивану Яковлевичу показалось, что отреанимированный орган стал жить жизнью, отдельной от хозяина. Он хотел ее. Он хотел, что бы ее очаровательные губки раскрылись и приняли его вовнутрь, позволили ему, наконец, очутиться в замкнутом пространстве, побиться там и излиться живительным соком.

Она медленно приблизилась и высунула язык. Тихонечко, не сдвигая кожи, обхватила губами головку и, поместив язычок в отверстие крайней плоти, стала вращать им вокруг головки. Таким образом, ее язык оказался между кожей, укрывавшей головку, и самой головкой. Иван взвыл.

Пощекотав так меня, его, наконец, опустилась ртом на мой член, головка обнажилась и уперлась ей в небо, но в тот же момент девушка подалась обратно, выпустив пенсионера. Он был обнажен и наполнен кровью. В моих яйцах бушевала сперма, а ее ручка, продолжавшая играть ими, только увеличивала этот шторм. Он чувствовал, что долго так не протянет.

— Воткни в попку! — попросила она, переводя дыхание.

Подождав еще секунду и, посмотрев на него в свете очередной проезжающей машины, она высунула язык и стала водить им по отверстию головки. Казалось, она проверяла, готов ли путь для спермы.

Большой палец Ивана Яковлевича остановил движения, а указательный вонзился ей в попу. Она попыталась увернуться, но он, вцепился в нее мертвой хваткой, удерживая ее голову и попу. При этом пальцы стали тереться друг о друга сквозь тонкую стенку, а пенсионер изливал-таки жидкость.

Она проглотила все и она продолжала облизывать опустошенного бойца. «Есть еще порох в пороховницах» — подумал он и почувствовав, что ей неудобно, убрал руку с ее затылка, и она чуть подалась назад, еще раз облизала его, подняла голову к нему и опять улыбнулась.

— Ведь так лучше? — Тут ее тело стало вздрагивать в сладких судорогах. Без сил она упала к нему на колени.

— Пошлепай мою попу! — попросила она, только без зверства: мама заругает!

От шлепков девушка подпрыгивала и вздрагивала на его коленях, пробуждая пенсионера к жизни еще раз. Иван Яковлевич опустил передние сидения и машина превратилась в широкий диван.

Потом они быстро доехали до ее дома. Он смутно помнил остаток дороги. Дома он уснул и видел сон, как попутчица согласилась поехать с ним на дачу и помыть его автомобиль. Полуголая девушка в пене на капоте: а что может быть прекраснее.

Через пять дней на двух пальцах Ивана Яковлевича и его заслуженном пенсионере появились язва. Под ногтями они страшно болели. В анонимном кабинете сразу поставили диагноз — свежий сифилис.

Молодец, мужик! — сказал молодой доктор. — Это болезнь настоящего мужчины. Поставь свечку, что СПИД не зацепил! В другой раз надо быть внимательнее, а в машине всегда возить презерватив и перчатки!

Вылечили Ивана Яковлевича четырьмя уколами за две тысячи рублей.

Ирина Соколова. (А. Новиков)

Свободный художник

Категория: Подростки, Наблюдатели

Автор: Андрей и Анна Розановы

Название: Свободный художник

Эскалатор метрополитена выплюнул Андрея в 7 вечера вместе с толпой, спешащей по домам.

Март 96-го выдался холодным, и Андрей ускорил шаг. В этот вечер какие-то грустные мысли одолевали его. Он вдруг подумал, что в свои 24 года не имел ни машины, ни дачи, ни семьи. Комната в двухкомнатной, но все же коммуналке тоже прибавляла радости. Отношения с девушкой имели переменный успех. Сейчас как раз был спад. Нике 22, у нее приличная семья высокие моральные принципы и… собака. Скукота.

Да еще на эскалаторе в голову пришла неясная мысль, о каком-то пробеле или упущении в его сексуальной жизни. Он успел познать радость секса с несколькими женщинами, лишил девственности Нику, но кое-что он все же упустил.