Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

играет ими, как куклами. И один раз это уже довело до беды. Но я люблю сына, ректор Дагеор. Подскажите, как мне ему помочь?

Что сказать отцу, который надеется защитить своего ребенка? Не королю, а именно отцу?

– Пока он маленький, все, что вы можете, – это любить его. Пока ваш сын будет знать, что его любят, его эмоции будут большей частью положительными и он сможет контролировать аномалию. Увы, она напрямую зависит от внутреннего состояния аномального мага. Любые вспышки обиды, злобы, страха приведут к ее освобождению.

– Как Альберт может чувствовать себя хорошо, если его мать просто сбежала? – Райнер устало потер переносицу. – Я не виню Мию, но не понимаю, как она могла. Она же не только королева и жена, она еще и мать.

Мудрый человек. И, похоже, действительно любит беглянку-жену. Зачем же тогда Мия сбежала? Ответ был прост: любят ее, но не любит она. Пока я размышлял о причинах бегства королевы, дверь открылась и в комнату вошла служанка. Чувство опасности кольнуло куда-то ниже лопаток. И только потом заметил ее стеклянный взгляд. За ней вбежал мальчишка – копия Дара! Видно, внешностью юный принц пошел не в отца и даже не в мать, а в дядю. Огромные серые глаза, темные волосы, и при этом какая-то сила, окружавшая маленького ребенка. Он заметил меня – и остановился, а я почувствовал, как нагрелись рукоять меча и камень в перстне. Он пытался заставить меня что-то делать!

– Это мой сын Альберт, – устало сообщил Райнер. – Аль, прекрати немедленно!

– Значит, ты и есть Альберт, – наклонился я к мальчику. Тот молча смотрел на меня.

– Он почти не говорит. Ему хватает ментальных приказов, – раздался голос короля.

– Как тебя зовут? – спросил мальчик, и его отец замер с разинутым ртом.

– Аланел, – протянул ему руку.

– Значит, ты тоже Аль?

– Да, – кивнул в ответ. – Приятно познакомиться, Альберт.

Сын Мии смотрел на меня излишне серьезно для своих лет. Впрочем, я не удивился, учитывая, что еще в утробе матери этот ребенок меня проклял. Нянька так и стояла, уставившись в стену.

– Альберт, отпусти няню, – сказал я мальчишке. – Нехорошо играть взрослыми без их разрешения.

– Почему? – Серые глаза словно пытались заглянуть внутрь меня, но мальчику приходилось говорить, потому что впервые в жизни не мог приказать.

– Потому, что у каждого человека есть свои чувства, дела. Ты бы хотел, чтобы тобой играли?

Мальчик отрицательно замотал головой.

– Вот и им неприятно. Если ты продолжишь так поступать, они просто уйдут.

– Как мама?

– Твоя мама скоро вернется. Она не уходила. – Мне стало не по себе. Нет, пора менять тему. Я соткал иллюзию птички, и она вспорхнула с моей ладони. – Смотри, магия может быть красивой, когда никому не причиняет вреда.

Альберт уставился на птичку, но иллюзия не могла подчиняться ментальным приказам.

– Я хочу, чтобы она прилетела ко мне, – перевел взгляд на меня, словно понял, что это я управляю птицей.

– Хорошо.

Я заставил иллюзию сесть на протянутую ладошку. Аль поднес ее к лицу, и птичка легонько клюнула его в нос. Мальчик засмеялся.

– Папа, птичка! – протянул ладошку замершему Райнеру. – Смотри, она сама прилетела.

Тот отвернулся, чтобы спрятать от сына навернувшиеся на глаза слезы. Да, похоже, мне надо обстоятельно поговорить с Мией. Пусть она и чувствует себя пострадавшей, так просто рушить чужие жизни нельзя. И на самом деле страдают ее муж и сын.

– Папа, тебе не нравится птичка?

– Нравится, малыш. – Райнер совладал с эмоциями и потрепал сына по голове. – Видите, ректор, я даже не могу оставить его дома, иначе не знаю, что случится с дворцом. Он даже в браслетах умудряется кем-то командовать. Просто одним или двумя. Безумие какое-то.

Я щелкнул пальцами, и птичка превратилась в солдатика. Тот забавно маршировал на ладони, и Альберт весело смеялся, разглядывая его форму.

– Вы прекрасно ладите с детьми, – заметил Райнер. – Наверное, у вас они есть?

– Пока нет, я только собираюсь жениться. Зато полная академия студентов, и у каждого – своя аномалия. Волей-неволей научишься ладить со всеми. Вот видите, ваш сын доволен, и никто не страдает. Ему просто нужно внимание. Больше, чем обычному ребенку. А когда подрастет, привозите в академию. Думаю, мы сумеем помочь, хотя бы немного.

– Спасибо. – Райнер крепко пожал мне руку. – Вы возвращаете мне надежду, ректор эр Дагеор. Простите, что задержал вас. Навестите нас еще, Аль будет рад. Правда, сынок?

– Ты уходишь? – Мне достался еще один пристальный взгляд, и Реус снова недовольно заурчал. – Не уходи!

– Мне пора, – сказал я мальчику. – Но если хочешь, я приду еще.

– Хочу, – закивал тот.

– Тогда завтра загляну перед отъездом, если не будешь спать.

Закрепил для него иллюзию солдатика – пусть играет, а ночью он развеется. Хороший мальчишка, просто привыкший, что все следуют любому его повелению. Это опасно, и такую силу надо ограничивать. Странно, что Мия этого не понимает. С королем Райнером мы расстались почти что друзьями. Мне было жаль его. Было жаль его сына. Но чем я мог помочь? Только поговорить с той, из-за кого они здесь. Но что-то подсказывало: разговор этот будет бесполезным.

Глава 19

Новые друзья и старые враги

На следующий день увидеться с Райнером и Альбертом мне не довелось. Мы с Милли уехали рано утром – нас ждала академия. А меня еще и распределение новых студентов и разговор с Мией. Да, мне было что ей сказать. Особенно после знакомства с ее мужем и сыном. Теперь я не верил в историю с тиранией Райнера. Тиран? А кто тогда не тиран? Дар, с его всепоглощающей любовью к жене и упрямством? Со стороны он куда больший деспот, чем король Луазии.

На этот раз даже тряска экипажа не так раздражала. Милли наблюдала за мною с плохо скрываемой тревогой, но ей не о чем было беспокоиться. Ужас последнего месяца начинал отступать. Возвращалось привычное самообладание, а от мысли, что скоро буду дома, становилось даже радостно. Поэтому, когда вдали показались знакомые ворота, сердце заколотилось в груди, и я едва сдерживался, чтобы не выскочить из экипажа и не помчаться вперед. Но ректору академии не пристало появляться бегом, поэтому пришлось дожидаться, пока колеса застучат по мостовой подъездной дороги. Вот только доехать до главного корпуса нам не дали. Прежде чем экипаж последний раз дернулся и замер, из ворот академии высыпала разношерстная толпа студентов и преподавателей. И если преподаватели плохо скрывали улыбки, но помнили о долге, то студенты кинулись ко мне, чуть ли