Путь феникса - Вадим Проскурин

— Все правильно, — кивнул Джон. — Завтра утром ты наденешь на себя вот этот пояс. Видишь кармашки? Сюда запихиваешь телефон, сюда бластер, сюда пульки, сюда очки. Ты будешь носить этот пояс, пока я не отдам другой приказ. И пока ты его носишь, ты не должна удаляться от меня дальше, чем на пятьдесят шагов. Отнесись к этому серьезно, это очень важно.

— А зачем все это? — спросила Аленький Цветочек.

— Завтра у нас будут гости, — сказал Джон. — Я не хочу показывать им эти артефакты, но они должны быть у меня под рукой, на всякий случай. Теперь разложи вещи по кармашкам и надень пояс. Я должен убедиться, что его не заметно под твоим платьем.

— Может, потом убедимся? — спросила Аленький Цветочек. — Я уже раздета…

— Делу время, а потехе час, — сказал Джон. — Это очень важное дело, отнесись к нему серьезно. Если пояс плохо сидит, я скажу Длинному Шесту, и женщина, которая его сшила, будет перешивать заново. Соберись, девочка! Игры кончились, начинается серьезное дело.

— Серьезнее, чем тогда с эльфами? — спросила Аленький Цветочек.

— Намного серьезнее, — ответил Джон.

2

Пастух встретил Германа у края первого поля, как положено. Герман сразу его узнал, Джерри Смит описал его очень точно — тощий и нескладный мальчишка с затравленным взглядом. Даже не верится, что этот парень соблазнил Элли Брентон, а потом обещал пустить кровь ее высокородному отцу.

— Приветствую сэра рыцаря, — сказал мальчишка и склонил голову. — Я Майк Карпентер, пастух.

— Привет, Майк, — отозвался Герман. — Я Герман Пайк, рыцарь.

— Для меня большая честь оказать гостеприимство столь высокородному гостю, — сказал Майк. — Могу я осведомиться, что привело сэра рыцаря в эти печальные края?

— Печальные края — хорошо сказано, — заметил Герман. — Ты поэт, парень. Нет, ты не можешь осведомиться.

Майк пожал плечами и сказал:

— Тогда я просто приглашаю сэра рыцаря воспользоваться моим гостеприимством.

— Я принимаю твое приглашение, — сказал Герман.

— Я должен ненадолго оставить вас, сэр рыцарь, — сказал Майк. — Надо распорядиться насчет ванны, обеда и всего прочего.

— Когда выезжаешь навстречу высокому гостю, бери с собой орка посмышленнее, — посоветовал Герман. — Тогда ты сможешь отдать необходимые распоряжения, не нарушая правил гостеприимства.

— Приношу искренние извинения, — сказал Майк и покраснел.

— Не обижайся, — сказал Герман. — Указывая на твои ошибки, я стремлюсь не унизить тебя, а наоборот, возвысить и приблизить к совершенству. Невозможно достичь просветления тому, кто не ведает собственного несовершенства.

— Сэр рыцарь почитает Будду Гаутаму? — спросил Майк.

— Задавать вопросы старшим невежливо, — ответил Герман. — Воспитанный юноша, когда беседует со старшим, слушает и учится, но не спрашивает.

— Еще раз приношу искренние извинения, — сказал Майк. — Я только яйцо рядом с вами, сэр рыцарь, я слушаю и учусь. Однако я все же покину вас, чтобы отдать распоряжения.

— Стой, — повелел Герман. — Ты покинешь меня, когда я тебя отпущу, но не раньше. Сейчас я буду спрашивать, а ты будешь отвечать. Почему не доложил прокуратору о чрезвычайном происшествии? Почему не отослал трофеи без особого распоряжения? Забыл свои обязанности? Так я тебе напомню!

Майк сильно покраснел, глубоко вдохнул, выдохнул и сказал следующее:

— Знаете, сэр Герман, что меня удерживает от того, чтобы воткнуть метательный нож в вашу рыцарственную шею? Только четыре дуболома за вашей спиной и больше ничего!

Герман расхохотался, хлопнул Майка по плечу и воскликнул:

— Молодец, парень! Теперь я верю, что ты обещал пустить кровь Джерри Брентону! А то уже сомневаться начал. Искренние извинения… тьфу, слушать противно! Знаешь, что про тебя говорил Джо Слайти? Парнишка тупой, но что такое честь — знает твердо. Теперь верю.

К этому времени всадники подъехали к балагану. Герман остановил лошадь, спешился и крикнул, обращаясь к какому-то мелкому орку, стоящему у крыльца в тупой задумчивости и нагло игнорирующему выскородного гостя:

— Эй, орчила! Проснись и позаботься о моей лошади! А то сейчас быстро воспитаю!

Орчила развернулся и в следующее мгновение в пряжку ремня Германа врезался метательный нож. Это произошло настолько быстро, что телохранители Германа не успели отреагировать.

— Привет, Майк! — сказал орчила. — Что это за хрен с горы такой дерзкий?

Только сейчас Герман понял, что на лбу и щеках этого человекообразного нет зеленых орочьих татуировок, а значит…

— Это сэр Герман Пайк, — сказал Майк. — Он хорошо разбирается в этикете и, по-моему, почитает Будду Гаутаму. А больше я ничего о нем не знаю, потому что он запретил спрашивать.

— Я Джон Росс, рыцарь, — сказал человекообразный. — Впредь называй меня не «орчила», а именно так. А то обижусь.

— Я Герман Пайк, — представился Герман. — Я работаю на Рокки Адамса, я… гм… выполняю особые поручения.

— Верни мой нож, — потребовал Джон Росс.

— Конечно, — сказал Герман.

Нагнулся, подобрал нож и вручил сэру Россу.

— Прошу меня простить, — сказал Герман. — Видя вас со спины, я пришел… гм… к ошибочному выводу.

— Не вы первый, — сказал Джон. — Когда я был юношей, мне приходилось часто драться.

— Я вижу, это принесло пользу, — сказал Герман. — Сэр Джон, до меня дошли слухи о вашем воинском мастерстве, и теперь я вижу, что эти слухи правдивы. Я бы не отважился повторить ваш бросок — вдруг промахнусь мимо пряжки.

— Это было допустимым исходом, — сказал Джон. — Вы меня извините, сэр Герман, но мне нет никакого дела до того, живы вы или нет.

Герман удивленно приподнял брови.

— Моих телохранителей вы тоже не боитесь? — спросил он.

— Не боюсь, — ответил Джон. — Я изрубил в одном бою двадцать эльфов, что мне четыре орка? Поймите меня правильно, сэр Герман, я не хвастаюсь, а констатирую факт.

— Вы изъясняетесь как образованный человек, — сказал Герман. — Могу я осведомиться, где вы учились наукам?

— Не можете, — заявил Джон. — О своем прошлом я не рассказываю ничего и никому. Если хотите, можете обижаться, это ваше право.

— Пока я не вижу никаких поводов ддя обиды, — сказал Герман. — Майк, ты предложишь мне обед?

— Да, конечно, — спохватился Майк. — Эй, ты! — он ткнул пальцем в орчонка, опасливо выглядывающего из-за угла балагана. — Беги на кухню и прикажи немедленно подавать обед на… гм…

— На четыре персоны, — закончил Джон его фразу.

Орчонок убежал.

— В этом стаде есть еще один человек? — удивился Герман.

— Нет, — ответил Джон. — Просто моя наложница обедает вместе с нами. Это мой маленький каприз, Майк согласился его уважить.

— Вы интересный человек, сэр Джон, — сказал Герман.

— Чаще говорят, что я отморожен на всю голову, — сказал Джон.

Герман рассмеялся и сказал:

— Позвольте, я угощу вас коноплей.

— Не откажусь, — сказал Джон.

Герман уселся на ступеньки крыльца и стал забивать косяк. Усаживаясь, Герман заметил, что на полу веранды лежит лук, а в столбы с внутренней стороны воткнуты стрелы, штук десять. Понятно, почему он не боится телохранителей.

— Я гляжу, вы предусмотрительны, — сказал Герман.

— Оркланд быстро учит бдительности, — сказал Джон.

— Эй вы, жабы боевые! — обратился Герман к своим телохранителям. — Хватит торчать передо мной, все равно пользы от вас нет. Подите прочь и найдите полубосса какого-нибудь, пусть на постой вас определит.

Орки удалились. Герман забил косяк, раскурил, затянулся и передал Джону. Джон затянулся, хихикнул и сказал:

— Предлагаю перейти на ты. Глупо хранить верность церемониям в этих диких краях.

— Согласен, — сказал Герман.

Они обменялись рукопожатием.

— Хорошая сегодня погода, — сказал Герман.

Джон ничего не ответил, только еще раз хихикнул.

Герман вздохнул и сказал:

— Ладно, перейду сразу к делу. Я приехал сюда, чтобы уточнить одну вещь. Жабы говорят, ты нашел в степи какие-то артефакты… Причем не один или два, а целый сундук. Это правда?

— Частично, — сказал Джон. — У меня есть два артефакта, и один из них действительно сундук.

— А второй? — спросил Герман.

— Очки для ночного зрения, — ответил Джон. — Без них я столько эльфов не завалил бы.

— Я могу взглянуть?

— Да, пожалуйста. Но только взглянуть. Продавать их я не собираюсь, самому нужны.

Произнося эти слова, Джон запустил руку за пазуху и извлек оттуда нечто плоское и складное. Герман разложил артефакт и сказал:

— Я думал, они по-другому устроены. Это же эльфийский пластик, а не стекла.

— Я тоже так думал, — сказал Джон. — Возможно, это неправильные очки.