Капли корсара - Герман Корнаков

Капсула лифта разомкнула створки передней плоскости, открывая перед Элохимом вид на дворцовую площадь. В отличие от членов Верховного совета, его ни кто не встречал. Окинув взором роскошную резиденцию Элохим устало вздохнул и медленно стал подниматься по сверкающим ступеням, ведущим в зал заседаний. Шаг за шагом, с каждой ступенью он все более явственно ощущал нарастающее чувство одиночества и тоски, переполнявшее его сердце.

Зал заседаний, по требованию правителя, был сделан в виде огромной наклоненной мраморной чаши. Невысокий подиум в центре освещали лучи заходящего солнца, от чего фигура стоящего на нем Амонра, казалось, сама излучает оранжево-кровавый свет.

— Вот наш триумфатор, приветствуйте его, — голос Амонра эхом разнесся над залом, а вслед за ним, остававшиеся в тени трибуны переполнились возгласами членов совета, приветствующими входящего Элохима.

Элохима не радовала и не смущала такая встреча, он был просто равнодушен к всему помпезному и не естественному. Коротко прижав руку к груди в знак благодарности за оказанную ему честь, он прошел к трибунам и занял место для приглашенных.

— Он скромен и застенчив, не смотря на свои великие открытия подаренные человечеству, но мы помним о них и хотим выразить свою благодарность его гению, — Амонра говорил так проникновенно, что у членов совета не возникало и малейшего сомнения в неискренности его слов. — Созданные им, по нашему образу и подобию, псевдо люди класса Адам и Ева позволили человечеству сделать огромный шаг в колонизации планеты. Руками рабов созданы, как вы сами можете убедиться, прекрасная резиденция Верховного совета, — зал одобрительно загудел, — резиденции черной, белой и желтой рас, завершено строительство Рая и все это перечисленное произошло благодаря этому великому человеку, — Амонра направил ладонь в сторону сидящего Элохима, призывая зал еще раз приветствовать генетика. — Большие труды должны быть щедро вознаграждены, — глава Верховного совета обвел взглядом зал, — с сегодняшнего дня своим указом я назначаю Элохима пожизненным консулом этой планеты…… - восторженные восклицания поглотили последние слова Амонра.

В отличие от радостных и восхищенных лиц членов совета, лицо Элохима не выражало ни радости, ни тем более восхищения. Поднявшись со своего места, он еще раз коротко прижал руку к груди и принял от Амонра символ консульской власти — золотой пояс, украшенный голубым сапфиром, обозначившим место Земли на выгравированной на золоте карте галактики.

— Верховный совет……приветствует….. консула Земли…….

Элохим вернулся в Рай крайне уставшим от церемоний и погруженный в глубокие раздумья.

Став консулом он взваливал на себя бремя власти, которую сам же раньше не признавал. С первых дней он почувствовал тяжесть консульских забот, золотой пояс давил, лишая его личной свободы, к которой он так привык. Свободолюбивая натура оказалась запертой в рамках статуса, и Элохим мучился этим, но терпел, не подозревая, какой еще сюрприз готовит ему Амонра.

Ждать пришлось собственно не долго, так как в обязанности консула входила и война с "неандертальцами", то на очередном Верховном совете, которые теперь обязан был посещать Элохим, Амонра предложил свою идею борьбы с вышедшим из-под контроля экспериментом генетиков. Предполагалось под руководством консула создать в районе южного полюса административный домен (АД) для доработки непокорных "неандертальцев".

— Кто как не консул Элохим — гений нашей генетики, способен решить столь важную для человечества задачу, — говорил Амонра, а в сущности получалось, что Элохима убирали из Рая и направляли в АД, подальше от людей и злой памяти главы Верховного совета. Расчет Амонра был прост и он сработал…..

….. — Вот так дорогой коллега появился в Антарктике ад, тот самый в котором якобы "жарят" на сковородах грешников, отнюдь Григорий Алексеевич, отнюдь, там происходили конечно вещи намного интереснее, — профессор встал, разминая уставшее тело.

— Так уж не с силами ли ада вы воевали, что они вас так измотали? — глядя на профессора, спросил Григорий.

— Вот видите, вам и объяснять Григорий Алексеевич ничего не требуется, вы и сами все схватываете на лету, но об этом поговорим после ужина, а пока отдыхать, отдыхать и отдыхать.

— А Ниргун? — не удержался Григорий.

— Ниргун, как и Паньгу выслали на ковчег, где они и доживали свой век, запретив им, решением галактического трибунала, очередное собственное клонирование. Правители и ученые, знаете ли, редко могут между собой договориться, если это конечно не касается войны или захвата власти, что собственно одно и то же.

Глава 11

На поверхности уже бушевала весна, разливаясь ручьями по косогорам, радуя первой зеленой порослью среди которой желтели нежные лепестки первоцветов. Видя все это только на экране и не имея возможности прикоснуться, вдохнуть полной грудью влажный с привкусом земли весенний воздух, Григорий затосковал, приводя для себя десятки доводов, почему там ему было бы лучше, чем в этом подземном Раю. Но скучал он не только о голубом небе, зелени и терпкому воздуху, а скорее о свободе, которая ассоциировалась у него с весной… Уникальный город, тайны мироздания, наука, конечно, его увлекали, но все же Григория не отпускало ощущение "золотой клетки" в которую он попал помимо своей воли….. Последние разговоры с Яном Генриховичем постоянно наталкивали на мысль о том, что его постепенно втягивают в какую-то интригу, где ему отвели заранее приготовленную роль, но о которой избегают говорить. Определиться самому и сделать свой выбор, в этом новом для него мире, без чужих подсказок, мешали ему недосказанность и не ясность своего положения.

— Почему же сразу клетка, тюрьма? Почему, например не убежище, которое вы сами искали или так быстро стерся в вашей памяти весь негатив прошлого? — профессор, как всегда появлялся в самый напряженный момент размышлений, что жутко раздражало Григория, так как он ни как не мог привыкнуть к тому, что кто-то посторонний слышит его мысли. — На любой предмет, уважаемый коллега, можно посмотреть, как минимум, с двух сторон и у каждого наблюдателя заметьте, будет о нем свое мнение, иногда даже диаметрально противоположное. Вы согласны?

— Наверное, я просто устал от неопределенности и как маленький ребенок хочу домой, в привычный и понятный для меня мир. Скажите честно, я могу покинуть ваш райский уголок? Или это для меня невозможно?

— Покинуть — пожалуйста, но все что вы узнали, останется здесь, а вы вернетесь в ваш мир, но кем? Палвывчева Григория Алексеевича там ни кто не ждет. Его давно похоронили и оплакали родственники. Как вы предполагаете там жить? — профессор говорил с сожалением в голосе, так словно мог потерять что-то очень важное.