Диана. Жизнь, любовь, судьба - Сара Брэдфорд

Кэй Грэм познакомилась с Дианой, когда та приехала к ней на Мартас-Виньярд вместе с Флеча де Лима. Позже она вспоминала, что сразу была очарована «естественным обаянием» Дианы. «Мы сразу понравились друг другу, – писала она. – Во время долгих прогулок по пляжу мы вели задушевные разговоры». Диана с любовью рассказывала о своих сыновьях: «Я хочу, чтобы они росли, зная, что в мире есть не только дворцы, но и хижины бедняков». «Стоило пообщаться с ней, – продолжала Кэй Грэм, – как сразу чувствовалась ее необыкновенная сила в сочетании с удивительной хрупкостью и потрясающим чувством юмора. <…> Как-то я спросила ее, не собирается ли она поступить в колледж. Мой вопрос очень ее удивил. Она иронично ответила: „Я уже получила образование“. Друг Кэй Грэм, который познакомился с Дианой на Мартас-Виньярд, поинтересовался, играет ли Диана в азартные игры. „В карты нет, – ответила она. – С жизнью – да…“» [406]

В августе, сразу после приезда на Мартас-Виньярд, Диана узнала, что на острове живет Элизабет Глейзер. Диана переписывалась с этой женщиной, больной СПИДом. Естественно, что она отложила все дела, чтобы навестить ее. В октябре в Вашингтоне Диана пыталась определить, в какой сфере приложить свои силы. Она получила множество предложений, но пока так и не решила. «Выбирайте то, что важно для вас, – посоветовал ей один из друзей. – Иначе вы не сможете заинтересовать этим других» [407]. Диана говорила Кэй Грэм, что ей нужно сначала самой хорошо разобраться в проблеме, все обдумать. Она предпочитала заниматься только теми делами, в которых ее участие приносит ощутимую пользу [408].

На следующий день британский посол, сэр Робин Ренвик, с супругой давали обед в честь Дианы. Рядом с принцессой сидели люди, которые играли важнейшую роль в общественной жизни Америки: супруга президента Хилари Клинтон и герой войны в Персидском заливе генерал Колин Пауэлл. Генерал только что покинул пост председателя Объединенного комитета начальников штабов. Диана и Колин Пауэлл сразу же нашли общий язык. После обеда Диана уединилась с Хилари Клинтон, с которой познакомилась еще в июне, на праздновании Дня высадки союзных войск в Европе. У них было много общего. «Мы говорили о проблемах публичной жизни, о том, как защитить наших детей от жестокости мира, – вспоминала Хилари. – Она рассказывала мне о своих надеждах и планах. Диана хотела использовать свое положение для того, чтобы привлечь внимание к проблемам страждущих. Хотя она была не уверена в будущем и не знала, как в дальнейшем сложится ее жизнь, я почувствовала в ней огромный запас твердости и упорства. Эти качества помогали ей управлять собственной жизнью и помогать другим людям, несмотря на все препятствия». Позже Диана с поразительной откровенностью говорила Хилари об ужасной «болезни» – ощущении себя нелюбимой [409].

Вернувшись в Лондон и находясь под впечатлением от поездки, Диана написала Патрику Джефсону записку, в которой благодарила его за «силу и поддержку» и писала об ощущении восторга от осознания «нового пути, на который мы вышли» [410]. Джефсону казалось, что считать обычный отдых большим успехом, который сулит светлое будущее, – это большое заблуждение, но хотя бы позитивное. После года отказа от любой общественной деятельности (Диана отказалась даже принимать участие в работе Международного комитета Красного Креста) Диана с прежним энтузиазмом вернулась к благотворительности. Она посетила две психиатрические лечебницы – Карстерс в Шотландии и Бродмур на юге Англии. В Карстерсе ее сопровождала Джейн Зито – жениха Джейн убил шизофреник, которого по ошибке выписали из больницы. В Бродмуре Диана присутствовала на заседании совета пациентов – одна! «Я видел, как она заняла свое место на заседании совета пациентов, – писал Джефсон. – Ее окружали мужчины, которые представляли серьезную опасность. Когда двери закрылись, я услышал ее голос, а потом веселый, радостный смех» [411].

В конце года Диана отправилась в Париж как президент фонда «Барнардос». Она занималась благотворительностью в бедных районах города. Закончился визит грандиозным банкетом в честь Дианы в Зеркальном зале Версаля. Диане удалось очаровать не только президента Миттерана: когда она уезжала, ей аплодировали девятьсот гостей. Было совершенно ясно, что Диана продолжает завоевывать мир.

А тем временем осенью Джонатан Димблби начал публикацию биографии принца Чарльза в Sunday Times. Вернувшись, Диана обнаружила, что публика занята не ею, а мужем, и это ей не понравилось. Естественно, что хорошо написанная и вполне авторитетная книга отражала лишь одну точку зрения: во всем, что в жизни Чарльза было плохо и неправильно, винили других – чрезмерно занятую официальными обязанностями мать, сурового отца, который «не мог или не хотел… проявить любовь и теплоту», столь необходимые его сыну. Брак с Дианой рухнул исключительно из-за неврозов молодой жены. Только Камилла удостоилась теплых слов от принца, охваченного острой жалостью к себе. Как замечал один из рецензентов, Камилла была представлена в биографии принца как героиня мелодрамы: «Ее теплота, полное отсутствие честолюбия и хитрости, прекрасное чувство юмора и мягкость характера сделали Камиллу всеобщей любимицей…» – писал Димблби.

В середине сентября перед публикацией книги у Чарльза возник серьезнейший конфликт с королевой. Елизавета узнала о том, что принц передал Димблби множество личных бумаг, причем не только свои детские дневники, но и государственные документы, даже не удосужившись проверить их содержание. Перед этим он провел несколько дней у своей бабушки в Беркхолле. «Он приехал только на один день», – сообщила королева. «Принц выбрал для этого день бала, когда времени для серьезных разговоров не было», – добавил один из придворных [412]. И члены королевской семьи, и люди, входившие в ближний круг, считали, что «эта книга была серьезной ошибкой. Человек, занимающий подобное положение, не должен полоскать свое грязное белье на глазах у всех. Это настоящая глупость. То, что раньше члены королевской семьи никогда не общались с журналистами и не давали интервью, было очень правильно». «С этого момента ситуация осложнилась, но потом все как-то успокоилось» [413].

«Помню, мы долго беседовали с Чарльзом о его детях и о том, что он не должен своими поступками причинять им боль. И как он поступил?! Он издал эту книгу – самое ужасное, что только можно было сделать» [414]. Чарльз публично обвинил отца и мать во всех своих проблемах. Это было жестоко и несправедливо. Принцесса Анна и ее братья позвонили Чарльзу, чтобы высказать свое неодобрение: с родителями так поступать нельзя, «а он неделями на них дулся», – вспоминал один из помощников принца [415]. Все вокруг винили в неосмотрительном поступке Чарльза Ричарда Эйларда, которому досталась роль козла отпущения.

Монархисты, которые после выхода книги Мортона обрушились на Диану, с еще большей яростью напали на Димблби. Даже отъявленный монархист Чарльз Мур заявил: «Когда принц и принцесса разошлись, я написал целую колонку в Spectator, где осуждал принцессу за то, что она потакала „стремлению к личному счастью“. Свою статью я закончил словами: „Как знать, не страдает ли и принц от столь же неприемлемого стремления? Неизвестно, но, поскольку он – наш будущий король, мне не кажется, что мы должны обсуждать этот вопрос“. Теперь же, когда появилась надежда, что все уже кончено, он вынудил нас вновь вернуться к обсуждению его самого и его несчастий» [416].

Книга Димблби обострила конфликт между Букингемским и Сент-Джеймсским дворцами. Война между принцем и принцессой раздражала и смущала Букингемский дворец. То, что Чарльз позволил Диане манипулировать прессой и даже сам провоцировал ее на это, а потом потерял моральное превосходство, страшно мучило королеву. «Думаю, что подавленность, гнев и разочарование королевской семьи были направлены исключительно на принца, – говорил один из помощников Чарльза, – и порой эти чувства казались абсолютно оправданными» [417]. Создавалось ощущение, что ситуация окончательно выходит из-под контроля.

Да, Диане действительно удалось завоевать господствующие высоты. Гуру в области связей с общественностью, Гордон Риз, на которого безусловно полагалась Маргарет Тэтчер, познакомил Диану с редактором Daily Mail Дэвидом Инглишем. Компания Associated Press, которой принадлежала газета, приносила извинения представителям принца, оправдывая решение поддержать Диану исключительно коммерческими причинами. Диана помогала продавать газеты, принц – нет. Влиятельнейшие издания Мердока, The Times, Sunday Times, Sun и News of the World, тоже приняли сторону Дианы по тем же совершенно понятным причинам.