Люблю только тебя - Наталья Калинина

– Хопкинс.

– Да, миссис Хопкинс. Простите, что я забыл вашу фамилию. Вот этот… нет, лучше вот эту модель – на ней можно выжимать сто миль. Но она стоит целое состояние!..

– Пускай тебя это не волнует, мой мальчик. Я достаточно богата, чтобы подарить тебе эту великолепную игрушку. Думаю, твоя сестра одобрит наш выбор.

– О да… Хотя я не знаю. Мне кажется, Лиз… Впрочем, она будет рада за меня. О, миссис Хопкинс, какая же вы добрая!

– У тебя есть права? – поинтересовалась Луиза. Томми кивнул, любовно поглаживая высокое седло «кавасаки».

– Точно на таком ездил Терминатор.[49] Миссис Хопкинс, вы видели это кино?

– Конечно, мой мальчик, – не моргнув глазом, солгала Луиза. – Я сама с удовольствием бы промчалась на этой штуковине, но у меня кружится голова от быстрой езды.

– Жаль. Но, может, все-таки попробуем? Если вам вдруг станет плохо, я…

– Нет-нет! – Луиза в ужасе отшатнулась. – У меня уже кружится голова. Томми, прошу тебя, посади меня в такси.

– Я буду приезжать к вам каждый день, миссис Хопкинс. Отныне у вас к обеду всегда будет горячая пицца. Обещаю вам.

Луиза в изнеможении откинулась на спинку машины: силы покинули ее.

– Лиз, ты только взгляни… Вот здесь потрогай. И вот здесь. Чувствуешь, как он дышит? Он живой. Я назову его… Слушай, я назову его Амару. Знаешь, что это такое? Это огромная змея. Дядя Джо говорил, это самая сильная и благородная змея. Еще он говорил, она быстрая, как молния. Тебе нравится имя Амару?

– Я боюсь змей, – призналась Лиззи. – Они часто снятся мне. Особенно последнее время.

– Нет, Лиз, амару – добрая змея. Вообще, среди змей добрых больше, чем среди людей. Но миссис Хопкинс – добрая. Правда, у нее много денег. Лиз, знаешь, если бы у меня было столько денег, я бы открыл свой ресторан и пел бы там все что захочу, а не что заставляет петь дядюшка Сичилиано. Почему ты плачешь, Лиз?

– Сама не знаю. – Она вытерла слезы. – Я надену джинсы и свитер, и ты прокатишь меня на этой своей змее, – сказала она, глядя на брата еще влажными от слез глазами. – Только дедушке с бабушкой мы ничего не скажем.

– Послушай, Лиз, тебе ведь…

Она махнула рукой и скрылась в доме.

Шоссе было почти пустынно. Вдоль него не было ни мотелей, ни ресторанов, ни даже придорожных закусочных. Томми отлично знал эту дорогу – она вела в селение, где жил дядя Джо. Туда редко кто приезжал на машине, а из местных жителей автомобили имели единицы. Автобус курсировал всего два раза в день. Изредка попадались допотопные «форды» и прочий металлолом – на своем мерно ревущем «кавасаки» Томми обходил их играючи. Лиззи крепко обняла брата за пояс и прижалась щекой к его спине. Она была почти счастлива. Скорость словно вырвала ее из привычной колеи и приподняла над землей.

– Давай, еще быстрей, – подзадоривала она брата. – Ну же.

И Томми жал на газ. «Кавасаки» оказался на редкость послушным. До этого Томми лишь дважды довелось управлять мотоциклом. Он соврал Луизе, сказав, что имеет права.

– Проведаем дядю Джо? – предложил он сестре. Лиззи согласилась. Ей было все равно, куда ехать.

Лишь бы не сидеть на месте. Лишь бы не думать…

– Черт, кажется, кончается бензин. Раньше здесь была заправочная станция. – Томми сбавил скорость, глядя по сторонам. – Похоже, ее закрыли, – пробормотал он, и Лиззи увидела справа от дороги покосившуюся вывеску со стершимися буквами. – Что же нам делать?..

Они остановились. Лиззи ощутила приступ тошноты. Она едва успела соскочить с седла. Ее вывернуло наизнанку, но позывы к рвоте не прекратились. Живот свело болезненной судорогой.

– Что с тобой? – Томми обеспокоенно суетился возле нее. – Чем тебе помочь?

– Пить, – прошептала она и покачнулась. Томми успел подхватить ее на руки.

– Здесь нет воды… Да ты совсем как перышко. Слушай, до дяди Джо мили полторы. Потерпи немного. Скоро будет автобус, мы обогнали его возле… Черт, то не наш автобус. – Он посмотрел на часы. – Последний уже прошел. Ничего, Лиз, кто-нибудь обязательно будет ехать. Увидишь, мы будем у дяди Джо еще засветло. Он так обрадуется нам. Лиз, сестренка, ну что с тобой?..

Тело Лиз обмякло. Лицо стало белым как мел, зрачки широко раскрытых глаз уставились в одну точку. Томми подхватил ее поудобней и припустил бегом, приговаривая: «Потерпи, потерпи, сестренка… Я с тобой… Все будет хорошо…»

Он окончательно выдохся, когда их наконец нагнал «фиат», за рулем которого сидел местный арарива – сторож в поле. Лиз осторожно положили на заднее сиденье, Томми протиснулся на устланный соломой пол между спинками и сиденьем. Он не сводил с сестры глаз.

– Ньаньа?[50] – спросил хозяин машины. Томми кивнул и сказал:

– Она… она беременная. Хуан, а вдруг ей пора рожать?

– Нет. Он еще совсем маленький. Не больше детеныша курку.[51] Когда он вырастет и станет, как два больших че'льо,[52] тогда твоя ньанье будет рожать. А сейчас мы отвезем ее к моей сестре. Она знает, что нужно делать с беременной женщиной, чтоб она не родила прежде срока. У тебя очень красивая ньаньа.

По щекам Томми текли слезы. Он смотрел на Лиззи и думал о том, что если с ней что-то случится, он сядет на свой «кавасаки», разгонит его и направит в лоб фургону или рефрижератору. Он плакал оттого, что ему было жаль Лиззи, себя и, конечно же, Амару – новенького, блестящего и совсем ручного.

Они подъехали к домику с верандой, из которого вышла пожилая женщина со смолисто-черными прямыми волосами до плеч и глиняной трубкой в зубах. Арарива сказал ей что-то. Она кивнула.

– Неси ньаньа в дом, – велел Томми Хуан.

КОВАЛЬСКИХ ТЯНЕТ ДРУГ К ДРУГУ

Отыскать виллу «Дафнис и Хлоя» не составило большого труда. Бич, которого Паоло накормил ленчем в баре-закусочной возле галереи поп-арта, сообщил, что однажды в него стрелял сторож, охраняющий виллу напротив, – принял за воришку, хотя Попкорн[53] (так звали бича его приятели) хотел всего лишь искупаться в бассейне.

– Хозяева в Европе – сейчас в Калифорнии сезон дождей, – рассказывал Попкорн, поглощая гамбургеры. – Богатые люди, шикарная жизнь. – Он наклонился к Паоло, понизив голос до доверительного шепота. – Там у них электронная охрана. Сработает, если даже пробежит опоссум, не то что… Не советую связываться с потомственными миллионерами. Можно взять один ювелирный магазинчик…

Паоло не стал дальше слушать его болтовню. Он расстроился, узнав, что хозяев «Дафниса и Хлои» нет дома. Денег оставалось дня на три, а без них человеку в Беверли-Хилл, штат Калифорния, делать нечего.

Паоло знал, как перехитрить электронику. Это была своего рода наука выживания, которую преподал ему безжалостный двадцатый век. Паоло проник на территорию поместья так же легко, как перелетает с одного дерева на другое птица. В гроте, воздвигнутом фантазией человека, привыкшего жить, чтобы тратить деньги, Паоло укрылся от дождя. Когда стемнело, он нарвал травы и сделал себе постель. Трава была сырая, и он вздохнул, невольно вспомнив шалаш на берегу реки. В этом вздохе не было сожаления – прошлое, понял он, должно оставаться прошлым. Паоло оно представлялось рядами книг на полке. Можно взять и почитать на ночь ту, где пишут про любовь. Когда-то, возможно, ему захочется прочитать и про войну.