Зеркало Правды. История первая - Рамира Шизода

— Увот мы и сново встретилыся, — довольно потягивая самокрутку, произнес вепрь-перевертыш. — Жгучая моя.

Агент Верис перекинула тряпичную сумку на другое плечо и, осмотревшись, спросила:

— Кабан, ты-то, что здесь делаешь?

— Стерэгу прэдателя, — перевертыш кивнул на дверь, — и убивца.

— Я его стерегу, — тявкнула Ника.

— Нэт, нэт. Ты, рыба моя, бережешь его, а я стерэгу. Шобы раньше врэмэни он не сбег.

— Ему выдвинули официальное обвинение? — догадалась агент Верис.

— Угу, теперя он под надзором Отдела Прэследования. И под моим лично, — Кабан стукнул себя в грудь, будто потребовал восхититься им, как если бы он был доминантным вепрем-производителем или единственным мужиком на всю деревню.

— Понятно, — безучастно произнесла Ника, перешагивая через колено перевертыша. Уже у самой двери дома она обернулась и спросила: — Как Лушана?

— В печали. Волосюхи отрастут, а обида останэтся.

— Она дура и сама виновата, — буркнула девушка и запустила руку в сумку, разыскивая нечаянно похищенный пропуск Лизабет Локус. — Если тебе не сложно верни его мормолике. Мне он не пригодился.

— Не вопрос, душа моя, — добродушно прокряхтел Кабан, забирая пропуск.

Ника благодарно улыбнулась и постучала в дверь.

Грегори Фрост сидел за кухонным столом и просматривал монографию о магических талисманах. Он искал все, что могло натолкнуть хоть на одну достойную мысль о том, как вернуть свою память. Блестящей идеей казалось посмотреть в отражение истины, используя зеркало правды старика Менандра. Но часто наши даже самые беспритязательные планы рушатся притесненные нечаянным казусом судьбоносной самоиронии.

Домовой поприветствовал гостя. Фрост отложил книгу, выпрямился, хрустнув избитым телом, и с надеждой посмотрел в дверной проем.

— Добрый день, — поздоровалась вошедшая в кухню Ника, швырнув любимую котомку на стол. — Не ожидала застать вас дома. И если честно, предполагала, что вы переименуете стража.

— Я не настолько злопамятен, как вы подумали, — сказал Фрост.

— Баа, — протянула девушка, — а почему вы похожи на доску объявлений?

Фрост устало закатил глаза и, снимая цидулки восстановления с синяков и ссадин, сказал:- Вы опоздали.

— А что соскучились? — усмехнулась Верис, но заметив на руках своего подопечного усмиряющие браслеты, погубила желание шутить дальше. Она сказала: — Зато я провела время с пользой.

— Не хотите поделиться? — равнодушно поинтересовался Фрост.

— Во-первых, я узнала, что нападавшие на вас, тогда в переулке, были людьми Датрагона. Как думаете, зачем послу убивать вас?

— Я понятия не имею, — ответил маджикай, перекладывая сумку агента на стоявший рядом стул.

— Что даже не можете предположить?

— Если бы я знал, я бы вам сказал. Или не сказал, если бы знал, что это меня как-то скомпрометирует.

Ника села напротив.

— Урод-полукровка на этот вопрос мне тоже ничего не ответил.

— Вы были у Датрагона?

— Да. Утром.

— Вы рехнулись, когда решили спрашивать его об этом? — возмутился Фрост, придерживая травмированное плечо. Рана не заживала, несмотря на стандартные животворящие символы, которыми воспользовался маджикай.

Ника одарила подопечного оскорбленным взглядом.

— Нет. Я рехнулась до того. Когда решила работать с вами.

— Не могу с этим не согласиться.

Девушка возмутилась:

— Вообще-то я задумала вам помочь.

— Вы радикально безответственная! — вдруг воскликнул Фрост. От неожиданности девушка чуть не подпрыгнула. — Лучше бы вы задумали прожить свою жизнь бесконечно счастливо в каком-нибудь пряничном доме для престарелых маджикайев.

Встретившись с Фростом взглядом Ника вдруг поняла, что он беспокоился.

— Я не надеялась заслужить вашу похвалу, — сказала Верис чопорно. — Как видите, со мной ничего не случилось. Датрагон оказался милейшей тварью. Раздевайтесь, кстати.

Фрост выглядел растерянным.

— Раздеваться?

Ника достала из сумки бинты, баночку мази и стальное дугообразное приспособление.

— Да-да, вы не ослышались. Потому что, Во-вторых, я была у лучшего из врачей и рассказала про ваше чертово плечо. Лионкур предположил, оно не заживает, потому что в нем остался незаметный осколок. И поскольку вы упорно противитесь обращаться к адептам, я вытащу его сама. Ничего сложного. Вы же не против?

— Вы оканчивали врачевальные курсы? — поинтересовался Фрост.

— Да. Конечно, — честно соврала Ника.

— Ваше желание мне помочь, означает ли оно, что вы мне верите? — уточнил маджикай, стаскивая с себя рубашку.

Ника изумленно дернула плечами — она думала, Фрост будет сопротивляться дольше или же вообще не захочет доверять ей раненное плечо.

— Я поверила, что вы ничего не помните, а не в вашу невиновность. И у меня появилось желание докопаться до правды, — девушка внимательно посмотрела на маджикайя, — Батюшки, какой вы тщедушный, — сказала она, поднимаясь со стула. — Вам надо лучше питаться.

Грегори Фрост улыбнулся.

— Из ваших уст, Верис, это звучит как беспокойство.

— Я беспокоюсь лишь за то, чтобы вы не умерли от истощения до того, как вам вынесут приговор, — ответила Ника, намыливая руки.

— Вас допустили как свидетеля? — вдумчиво спросил маджикай.

Агент Верис подставила ладони под кран с теплой водой и прежде чем ответить, тщательно смыла с рук грязную пену.

— Нет, — сказала она.

Ника ожидала, что прочитав ее медицинскую карту, никто из прокуроров даже не подумает использовать ее показания. Девушка осталась один на один со своими воспоминаниями и воскресшим персонажем этих кошмаров. Она подошла к столу и, опустив в баночку с мазью указательный палец, словно в сопливою неожиданность непутевого младенца, предупредила:

— Будет больно. Я полагаю.

— Потерплю, — произнес Фрост внимательно следивший за каждым движением агента службы охраны. — Почему вы до сих пор обвиняете меня?

— Потому что больше некого, — ответила Ника строго. — А свою невиновность вы не доказали.

— Я это сделаю, когда…

— Заткнитесь. А я займусь вашим плечом.

Ника смазала рану вязкой мазью, на мгновение брезгливо отдернула руку, испачкав пальцы в проступившей крови своего подопечного. Делая вид, что ей безразлична помощь человеку, которого пару дней назад она люто ненавидела, Верис спросила:

— Вы помните моего отца?

— Мне дозволено говорить?

— Не ерничайте.

Маджикай ответил:

— Я помню вашего отца. Но до того как он решил стать пешкой вселенского зла.