Зеркало Правды. История первая - Рамира Шизода

— Но я уверен, лично вам повезет, — сказал посол ласково. — Ведь ваш папочка, позаботится о вас, госпожа Верис. Говорят, он вас любил.

Ника удивленно поднялась с кресала. Она не называла настоящего имени.

— Не удивляетесь. Мне знакомы лица многих наследников лишенных титулов маджикайев. Такая у меня работа. И вас я сразу узнал, — сказал Датрагон и присел напротив агента Верис на край стола, развернувшись вполоборота. Его голос снова был приятным: — Присядьте, Ника. Я существо дружелюбное.

— Мне пришлось, — агент Верис не поняла, зачем начала оправдываться: — Ваша помощница меня не пускала. А мне нужно…

— Для этого было достаточно назвать свое имя… истинное, — перебил посол. — Моя помощница наизусть знает имена всех достойных маджикайев, которых я могу принять в любое время. Присядьте. И вы не поделитесь со мной, в чем была притягательность подобной лжи?

— Просто о вас ходят много чудноватых слухов.

Полукровка улыбнулся, почти промурлыкав, спросил:

— Например?

— Много всяких.

— Ну же, смелее.

Никария нехотя ответила:

— Что вы высасываете глаза у своих гостей, но иногда журналисты избегают подобной участи. Чтобы быть внимательными и видеть, что они про вас пишут.

— Это не слухи. Присядьте.

— Спасибо. Я постою.

— Садитесь! — прорычал Датрагон.

Верис испуганно плюхнулась обратно в кресло.

— Так для чего вы на самом деле явились? — спросил посол ровным голосом. — Что вам нужно?

Ника решила задать, волнующий ее вопрос:

— Говорят, Грегори Фрост сотрудничал с вами…

— Люди, вообще, любят поговорить. А конкретно со мной, никто по имени Грегори Фрост никаких дел не имел.

Агент Верис вздохнула.

— Мне важно знать сотрудничал Фрост с малумами по своему собственному желанию или он был одержимый.

Датрагон осклабился.

— Как вы думаете, почему столь умный и предусмотрительный Рик'Ард Масса, назначил именно вас охранять вдруг воскресшего Фроста? Не обижайтесь, но даже ваше сегодняшнее появление указывает на безрассудство и непрофессионализм.

— По мне так, это указывает на мою храбрость.

Датрагон прошелся вокруг стола, рассматривая свои покои, словно был здесь гостем.

— Я бы назвал это глупостью.

Агент Верис уязвлено сказала:

— Называйте, это как хотите. Я делаю то, что я делаю. А вы так и не ответили на мой вопрос.

Посол встал позади агента службы охраны. Положил руки на спинку кресла, наклонился к уху девушки.

— Я ответил на несколько ваших вопросов. А вот вы мой проигнорировали.

Ника брезгливо отстранилась.

— Не знаю, — напряженно произнесла она, решив говорить доводами своего начальника, — может быть, потому что у меня с Фростом личные счеты и мне будет важно докопаться до сути. Поэтому Масса поставил меня.

— Сомнительный аргумент, — умильно шепнул Датрагон.

— Хорошо, — шлепнув себя по колену, дернулась Ника. — Какой правильный ответ?

Посол склонился еще ниже, горячим дыханием касаясь подбородка взволнованной барышни.

— Это провокация. Масса ждет появления вашего отца. Вы всего лишь сахарная приманка. Огненный барон ведь любит сладкое? А теперь отвечаю на ваш вопрос: Фрост «сотрудничал» с Отто Дебарбиери — с вашим отцом, Никария. А вот по собственному желанию это было, или по принуждению, мне неизвестно. Уж простите меня за мою неосведомленность.

Ника решительно поднялась с кресла, обернулась к послу и спросила:

— Причем здесь мой отец?

— Потому что именно ему захотелось самый большой кусок хлеба. Предполагаю, что даже триада карателей не сумела его уничтожить.

— Они не сумели его найти.

— Да, да. Огненный барон исчез, но обещал вернуться… Грегори правая рука, Ника любимая дочь… Притягательное сочетание, не так ли? Я бы на месте Масса тоже непременно свел вас вместе.

— Если все дело в моем отце, — Ника подавила бунт сверхъестественных возможностей и поинтересовалась: — тогда зачем пару дней назад ваши люди пытались убить Фроста?

— У меня с ним свои счеты. Еще вопросы?

Девушка заметила опасный блеск в глазах Датрагона.

— Вы не съедите мои глаза? Не убьете меня? — спросила агент Верис наивно.

Посол добродушно рассмеялся — у него были свои, мало кому известные планы на эту девицу.

— Что вы, Никария. У нас с вами есть кое-что общее, — он взглядом скользнул по грубому послеоперационному шраму на ее груди. Ника тут же застегнула куртку. — Мне незачем вас убивать, моя дорогая. Вы сами об этом позаботитесь. По глупости. Или как там вы ее называете — храбрости. Я провожу вас, — Датрагон подошел ближе, взял девушку за плечи и подтолкнул к двери. — Передавайте Масса мое почтение. И вашему лечащему врачу. Надеюсь, вы предупредите господина Лионкура, когда решите снова рискнуть здоровьем.

Ника вырвалась из рук посла и вышла в открывшиеся с писком двери. Ей показалось странным, что полукровка так много о ней знает.

— Вы отвратительное пресмыкающееся — выплюнула она.

— Да. Теперь вы знаете мой секрет, — ничуть не смутившись лукаво, произнес Датрагон, разводя руками. — Будьте осторожны, Ника. Это просьба.

Девушка в красном одеянии, что до этого момента молчала, как грациозное мраморное изваяние, взяла горе-журналистку под локоть и проводила до самого лифта.

— Почему вы на него работаете? — спросила Ника, обиженно нажимая на кнопку. — Неужели нельзя было найти что-нибудь менее мерзкое?

— По-вашему быть дешевой шлюхой, глотая брызги пьяных ублюдков менее мерзко? — спросила Амалия равнодушным тоном. — Несмотря на лишенные привилегии, вы все еще остаетесь ребенком великородных маджикайев и понятия не имеете, как на самом деле живут остальные.

— Мне плевать на то, как живут предатели.

Заходя в лифт, агент Верис с осуждение посмотрела на миловидную девицу. Двери закрылись. Только тогда Ника смогла спасено вздохнуть. Ноги вдруг захотели подкоситься, но девушка была настолько обеспокоенна неоднозначными и подлыми намеками полукровки, что просто не обратила на это внимание. Верис не получила желанных ответов, за которыми приходила, но прежде чем появится у своего подопечного она запланировала посетить старого приятеля. Это означало, что у агента еще было время подумать.

Приближаясь к дому номер двадцать один, Ника заметила сидящего возле крыльца свиномордого парня с фиолетовой челкой, спадающей на правый глаз, как спасительная вуаль у вдовы.

— Увот мы и сново встретилыся, — довольно потягивая самокрутку, произнес вепрь-перевертыш. — Жгучая моя.