Истинное зло - Грег Айлс

Глава 37

Алекс Морс поднималась в пустом лифте на пятый этаж медицинского центра, с волнением думая о Крисе, которому этой ночью, по его словам, сделали какую-то инъекцию. Джон Кайзер был еще в часе езды от Джексона, и поскольку центр находился рядом с отелем «Кейбот-Лодж», она решила заглянуть к матери.

Когда лифт открылся, Морс вышла в онкологическом отделении – мрачном помещении, несмотря на попытки персонала придать ему более светлый и обнадеживающий вид. Хорошо, что хотя бы детей они держали в отдельном корпусе: нервы у Алекс были так натянуты, что она могла не выдержать этого зрелища.

Мать она нашла в том же состоянии, что и два дня назад. Кожа стала еще более желтой, почки – омертвелыми, печень – увеличенной, а живот – раздутым. Насыщенность крови кислородом неуклонно падала, боль усиливалась, но все-таки Маргарет изо всех сил цеплялась за жизнь. Слава Богу, что она хотя бы не приходила в сознание.

Алекс села рядом с матерью и взяла ее вялую и потную руку, пытаясь справиться с приступом отчаяния. В такие минуты ей казалось, что никакого счастья на свете в принципе не существует. Если оно есть, то скорее от наивности, как у детей, пока не понимающих, что скрывается за лицами взрослых. Алекс знала многих людей, которые всю жизнь так настойчиво боролись с собственным счастьем, словно не могли вынести осуществления своих желаний. Иногда она спрашивала себя, должен ли человек вообще получать то, что хочет? Конечно, вопрос предполагал наличие какого-то божественного присутствия, а ее опыт свидетельствовал о том, что ничего подобного на свете нет. По крайней мере, у Алекс была надежда, что если она встретит человека, который будет любить ее так, как ей хотелось, то сумеет отдать ему всю свою любовь. Хотя бы потому, что она потеряла так много и так рано. В отличие от большинства людей Алекс никогда не оставляло чувство, что ее существование ужасно хрупко и жизнь – лишь колышущийся на ветру огонек, который может задуть любой пустяк.

Морс взглянула на часы. Скоро приедет Крис, чуть позже – Кайзер. Она сжала руку матери и набросала короткую записку, чтобы сиделка потом прочла ее вслух:

«Дорогая мама, я была здесь. Я люблю тебя. Надеюсь, тебе не очень больно. Я всегда рядом и скоро вернусь. Люблю тебя. Твоя Александра».

– Александра, – пробормотала она, выходя в коридор. Никогда в жизни она не ощущала себя Александрой, хотя мать всегда пыталась ее к этому принудить. Цветастые платьица, розовые ленты в волосах, школьные балы, светские визиты. Брр…

Алекс шагнула в сторону, пропуская группу молодых врачей. Они были лет на пять моложе ее. Стажеры. Две девицы покосились на ее лицо. Наверное, их заинтересовали ее шрамы, и они прикинули, какое лечение назначают в подобных случаях. Каждый день они видели больных и даже искалеченных, но не отождествляли себя с ними, поскольку это были люди другого возраста. А теперь они смотрели на нее, женщину почти их лет, и их пугало то, что сотворила с ней судьба.

Подойдя к лифту, Алекс увидела, что перед ним уже стоит какой-то врач. Она встала за его широкой спиной. В коридоре пахло больницей – лекарствами, спиртом, дезинфекцией. На каждом пятачке поверхности сидели болезнетворные бактерии, мечтавшие проникнуть в чей-то теплый и влажный организм, чтобы расплодиться там до умопомрачения, превратиться в миллионы, в миллиарды, в бесчисленные полчища, а потом наконец стереть с лица земли приютивших их хозяев…

Тихо звякнул лифт.

Алекс вошла в кабинку вслед за широкоплечим мужчиной. Внутри уже находился другой врач, облаченный в такой же белый халат, словно они оба являлись членами одного братства или клуба. Люди особой породы, высшие существа с вежливыми улыбками и холодными глазами, они по нескольку раз в день видят смерть и знают ее в лицо, как старую знакомую… Второй врач переместился в угол, плечистый доктор занял место напротив, а Алекс, по неписаному правилу, встала в третий угол рядом с кнопками и уставилась на дверь.

Лифт новенький, с приятным запахом, блистает зеркальной полировкой. В матовом отражении Алекс увидела, что у плечистого мужчины густая борода и горевшая над ней большая родинка. Наверное, в реальности она выглядит еще более ужасно, подумала Морс, если даже в отраженном виде так бросается в глаза.

Кабинка остановилась на третьем этаже, второй врач вышел. Когда дверь закрылась, Алекс перебралась в освободившийся угол. Мужчина с родинкой поднял голову и кивнул, однако не отвел взгляд. Это нарушало еще одно неписаное правило, и Алекс решила, что он испытывает к ней чисто профессиональный интерес.

– Дробовик? – спросил врач, коснувшись щеки.

Алекс вспыхнула. Он первый, кто угадал правильно. Многие доктора знали, что это огнестрельное ранение, но осколки стекла превратили половину ее лица в кашу, и на нем трудно было что-либо разобрать. Видимо, он травматолог, подумала она.

– Да, – ответила Морс.

– Я не хотел вас смущать. Просто понимаю, каково это, когда пялятся на ваше лицо.

Алекс взглянула на него внимательнее. Высокий бородатый мужчина лет шестидесяти, с глубоким голосом, который наверняка так успокаивающе действует на пациентов.

– Это родинка?

Доктор улыбнулся.

– Не совсем. Артериовенозная аномалия. При рождении едва заметна, но с годами превращается вот в такое.

Алекс хотела задать еще вопрос, однако врач, словно прочитав ее мысли, быстро добавил:

– Хирургия часто ухудшает ситуацию. Я решил не рисковать.

Морс кивнула. Внешне доктор был не слишком привлекательным, но мог бы выглядеть вполне прилично, если бы не это жуткое пурпурно-фиолетовое пятно.

Опять звякнул лифт.

– Всего доброго, – попрощался мужчина.

Алекс продолжала стоять в трансе, вспоминая тот день в банке, брызги стекла, похожие на вспышки света, Джима Броудбента с развороченной грудной клеткой, над которой потом рыдала его жена…

– Мисс?

Человек с родинкой вернулся; он держал дверь лифта, не давая ему закрыться.

– Это вестибюль.

– Ох! Извините. Спасибо.

Он подождал, пока Алекс выйдет из кабинки, придерживая лифт.

– Трудная ночь?

– Моя мать при смерти.

На его лице отразилась искренняя симпатия.

– Вы были в онкологии. Это опухоль?

Алекс кивнула.

– Рак яичника.

Мужчина покачал головой, будто мудрый священник.

– Ужасная болезнь. Надеюсь, она не очень страдает?

– Боюсь, что очень.

Он тяжело вздохнул:

– Соболезную. Вам нужна помощь?

– Нет. Я остановилась рядом, в «Кейбот-Лодж».

Врач улыбнулся:

– Хорошо. Там умеют заботиться о постояльцах.

– Да. Спасибо за участие.

– Не за что.

Мужчина махнул ей рукой и зашагал по коридору, уходившему куда-то в недра клиники. Пол в вестибюле был яркий, испещренный цветными линиями. Красные полосы, желтые, зеленые, даже черные. Алекс подумала, что, если знать значение этих цветов, можно заранее догадаться, куда тебя ведут и какой у тебя диагноз. Впрочем, не обязательно. Желтый, например, может привести тебя в «Макдоналдс». В больницах всегда полно «Макдоналдсов».

Когда она перекинула сумочку через плечо и вышла на улицу, у нее пискнул сотовый. Поступило текстовое сообщение от Джона Кайзера: «Я в Гэллмане, Миссисипи. Буду через 20 мин. До встречи». Значит, надо спешить. Уилл Килмер должен принести в отель незарегистрированное оружие. Алекс хотела спрятать его до приезда Кайзера. Теперь, когда ее отстранили, вряд ли ему понравится эта идея. Даже если он все поймет, она поставит его в глупое положение. Алекс увидела на стоянке свою машину и бросилась бежать.

Элдон Тарвер стоял у окна в комнате для отдыха медперсонала и наблюдал, как специальный агент Морс несется по парковочной площадке. Она бежала энергично и сосредоточенно, слегка наклонив голову, как настоящий спринтер, – не то что обычные бегуны-любители. Доктор следил за ее движениями, чувствуя, как его захлестывает блаженное ощущение триумфа.

– Она меня не узнала, – пробормотал Элдон. – Стояла в двух шагах… смотрела мне в лицо, слышала голос… и все-таки не узнала.

Удачно, что его рану скрывает борода.

– Вы со мной говорите? – спросила сидевшая сзади стажерка.

– Нет.

Девушка поерзала на диванчике. Наверное, его присутствие раздражало ее. Эта шлюшка, похоже, назначила тут свидание, чтобы трахнуться с каким-нибудь юнцом, а он нарушил их планы. В этот момент Элдон ощущал себя настолько неуязвимым, что ему захотелось запереть дверь, опрокинуть девчонку на стойку кухоньки и вдуть ей так, чтобы…

«Тихо, тихо, – остановил он себя. – Все и так идет просто замечательно».

Сначала Невилл Берд взломал «Ex nihilo», а теперь Алекс Морс сама лезла к нему в лапы. Она даже назвала ему свой отель! Элдон не верил в судьбу, однако то, что сейчас происходило, выглядело поистине судьбоносным.