Прекрасная колдунья - Патриция Райс

Иногда в качестве телохранителя выступала мать Эйлин. По большей части она молчала, как и требовал устав монастыря, но ее беспокойство за дочь часто шло вразрез с благими, намерениями. Однажды она застала Эйлин уныло сидящей на скамейке у зарослей жимолости и, нахмурившись, присела рядом.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Элизабет. Эйлин обвела взглядом монастырский сад и, удостоверившись в том, что за ними никто не наблюдает, с интересом посмотрела на эту почти незнакомую женщину, которая приходилась ей матерью.

– Почему ты говоришь, когда другим это запрещено?

На губах Элизабет появилась игривая улыбка.

– Потому что они очень, очень правильные и хорошие, а я нет. Сестра Агнес Мария утратила веру в меня. Именно по этой причине я все еще не стала одной из них. Она сомневается, что мне вообще стоит принимать постриг.

При ярком солнечном свете хорошо были заметны морщинки вокруг глаз Элизабет, но для Эйлин мать оставалась такой же, какой она ее помнила – молодой и прекрасной.

– Наверное, тебе стоит снова вернуться к мирской жизни. Элизабет бросила на дочь тревожный взгляд и покачала головой:

– В том мире для меня нет ничего, кроме горя и страданий. Мне лучше здесь.

Эйлин прекрасно понимала, что Элизабет имеет в виду. За пределами монастыря им придется противостоять де Лейси, бороться за свою жизнь и жизнь своих близких. Сама Эйлин еще не знала, обрела она в этих стенах покой или горе. Сейчас она чувствовала себя еще более уязвимой, чем когда-либо.

– Если бы ты пошла к властям… – начала было Эйлин, но мать решительно покачала головой.

– Ты была слишком маленькой, чтобы понять. Я не могу снова пережить все это. Лучше позабыть обо всем. Я благодарна Господу за то, что Он предоставил мне возможность быть рядом с тобой. Твой муж поступил очень правильно, оставив тебя здесь.

Эйлин задумчиво теребила в руке увядающий цветок.

– Дрейк очень хорошо меня знает. Он хочет защитить меня как от других людей, так и от себя самой. Но ребенок, который во мне, подрастает с каждым днем. И я уже чувствую его движения. Скоро он появится на свет и станет частью этого мира. Я не смогу прятать его здесь всю жизнь. Я должна решить, как поступить с де Лейси.

Элизабет закрыла глаза и наклонила голову. Эйлин подумала, что, наверное, мать молится за нее.

Внезапно женщина выпрямилась и решительно покачала головой:

– Нет. Это должен сделать твой муж. Когда Дрейк вернет свои земли и титул, он пойдет к властям. Если Питера посадят за решетку, клянусь, найдется много очевидцев того, что произошло в тот день. И тогда ты и ребенок будете в полной безопасности.

Эйлин прекрасно знала, что все будет не так просто. Солнце перестало припекать, и Эйлин, поднявшись, расправила платье на небольшом животе.

– Когда ты ожидаешь ребенка? – спросила Элизабет, с нежностью глядя на дочь.

– После Рождества, не раньше.

Если Дрейк не вернется в ближайшее время, ребенок родится в стенах монастыря. Ведь через месяц или два она совсем не сможет ездить.

– Ты слишком хрупкая, чтобы на таком маленьком сроке живот был таким большим. Может, ты что-то спутала? – усомнилась Элизабет.

Эйлин улыбнулась и гордо провела ладонью по животу.

– Мама, битва при Куллодене была в апреле. Сама можешь посчитать. Если они в ближайшее время не выпустят Дрейка на свободу, я воспитаю своего сына якобитом!

Внезапно Элизабет почувствовала легкий приступ зависти к дочери, которая так любила своего мужа и гордилась им, а для Элизабет все это осталось в прошлом. И все же она познала любовь лучшего из мужчин. Не стоит роптать на судьбу.

– Мне кажется, что скоро ты получишь от Дрейка известие. А ты как думаешь? – спросила Элизабет дочь.

– Когда все утрясется, он обязательно напишет, – не очень убедительно ответила Эйлин.

В первый раз после нескольких месяцев заключения в холодных стенах Тауэра к Дрейку пришел кто-то еще, кроме его адвоката. Сэр Джон ответил холодным взглядом на приветствие и даже не пожал Дрейку руку.

– Присаживайтесь, сэр. К сожалению, я не могу предложить вам выпить, – проговорил маркиз, про себя отметив холодность баронета.

Сэр Джон не шелохнулся.

– Где она, Шерборн? – спросил он, предпочитая опустить пространные вступления и перейти сразу к делу.

– Я оставил ее в надежном и безопасном месте. Как я вам уже писал, она приносит свои извинения, но на самом деле просить прощения должен я. Но после всего того, что я сделал, я его просто не заслуживаю. – Дрейк очень хотел вырваться на свободу из этой комнатушки, но огромная фигура сэра Джона загораживала маленькое пространство между ступеньками и им.

– Мне не нужны извинения. Мне нужна моя племянница. Моя жена совсем обезумела после того, как Эйлин пропала. Женщины всегда опасаются самого худшего и сильно преувеличивают, но ты должен понять, что ее страхи оправданны. Просто скажи мне, где Эйлин.

У Дрейка было достаточно времени, чтобы обдумать ответ на этот вопрос, который рано или поздно ему все равно бы задали. Поэтому он не сомневался ни минуты. Он решил оставить Эйлин в безопасности, чтобы вернуться за ней, как только получится, но с каждым днем шансов на благополучный исход оставалось все меньше и меньше. Теперь надеяться приходилось только на сэра Джона.

– Сейчас она с мамой. Мои адвокаты уверяют, что суд отклонил все обвинения. Эйлин больше не подозревают в пособничестве моему побегу, и, если вы считаете, что ей лучше вернуться, пусть будет так. Боюсь только, что моя репутация сделает ее персоной нон грата в обществе.

Сэр Джон резко кивнул, и Дрейк расценил этот кивок как своего рода благодарность за информацию.

– Я поеду прямо к ней. Ты ведь понимаешь, почему я не могу благодарить тебя за то, что ты поступил с ней как честный человек.

– Конечно, выйти замуж за предателя – вовсе не та судьба, которую я желал ей, – упавшим голосом ответил Дрейк.

Сэр Джон шагнул к крошечному окошку, из которого открывался вид на Темзу, и сказал:

– Только по этой причине я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть тебе твое доброе имя. Ради Эйлин и ради твоей сестры. Я пока никому не сказал о вашем браке. Я должен защищать Эйлин.

Дрейк понимающе кивнул, но боль продолжала сжимать его сердце. Он хотел, чтобы весь мир знал, что Эйлин принадлежит ему, и только ему. А еще он хотел привести ее к себе домой, в семью. Но вынужден был скрывать тот факт, что Эйлин – его жена. Все в Дрейке протестовало против этого, но изменить пока что-либо он не мог.

Услышав у двери в конце коридора чьи-то шаги, Дрейк выпрямился и подошел к двери камеры. Так как в этом крыле тюрьмы он оставался последним якобитом, значит, посетитель пришел к нему. Все остальные заключенные были давно повешены.