Обжегшись однажды - Джанин Фрост

Я не могу! ответила я еще тише. Со мной Максим и Шрапнель. Если ты придешь, они лучше убьют меня, чем позволят тебе меня забрать.

— Максим и Шрапнель? — Шилагай сделал паузу, но не от страха. А от очевидного восторга. Очевидно, я лишь добавила изюминку к вкусному мороженому во всей этой ситуации.

Да, и если они поймут, что они в меньшинстве, они убьют меня, повторила я, ища причины, отговорить его. Я мало эффективна мертвой, так что дай мне немного времени. Влад посылает меня повсюду, как ты, должно быть, уже слышал. Я свяжусь с тобой, как только условия будут получше.

Шилагай оторвался от Марти, глядя куда-то на уровне моих глаз, словно я действительно была там.

— Ладно, — сказал он.

Я была настолько удивлена его капитуляции, что мой разум на мгновение помутился.

— Но если ты лжешь мне, — продолжил он. — Твой друг испытает такую боль, что ад для него будет облегчением, когда я, наконец, убью его.

То, что я не верила в рай или ад, не помешало мне дрожать от его угрозы. Я не вру. Я свяжусь с тобой, как только моя охрана расслабится. Влад уже расслабился, позволил мне выйти без него.

Страх за Марти делал мои мысленные заявления правдивыми. После долгой паузы, Шилагай одарил меня еще одно холодной улыбкой.

— У тебя есть неделя, чтобы связаться со мной и сообщить мне место, где я смогу тебя забрать. В противном случае, твой друг будет страдать за твое предательство.

Поняла, подумала я, от стекающей вниз крови не оставалось сомнений — он не станет с этим тянуть…

Его темно-коричневый взгляд, казалось, пробрался до самой моей души.

— Тогда скоро увидимся, Лейла.

Я разорвала связь и опустилась на колени, все еще повторяя взрывную песню тех времен, когда у рокеров были волосы длиннее, чем у их подруг. Эта ужасно серая комната сменилась оттенками бледно-голубого, желтого и персикового, с высокими окнами, сквозь которые пробивалось сияние солнечного зимнего дня. Страх, что я обрекла Марти на страшную смерть, боролся во мне. Ты сможешь сделать это, проговорила я про себя. Кто-то у Толвая был связан с Шилагаем. Мы выясним кто, Влад допросит его пламенем, и мы сможем найти Шилагая и спасем Марти вовремя. Я повторяла это, пока не заставила себя в это поверить.

Менее чем через двадцать минут на нас напали.

Глава 38

Я все еще рыскала по дому Толвая, пытаясь определить, кто был в сговоре, когда разбилось первое окно. Я прекрасно знала, чем было вызвано подобное, так что я сразу же побежала на поиски Максима и Шрапнеля. Через секунду я увидела их в прихожей, дом подвергся полномасштабному нападению.

Стекло разлеталось внутрь, когда вампиры влетали во множество окон, нападая на двоих мужчин в коридоре. Еще более насильственные звуки доносились со двора, стрельба инстинктивно заставила меня рухнуть на пол. Оказавшись там, я замерла, не уверенная в том, что смогу помочь чем-то не встав при этом на их пути. Мое решение легко отбросилось в сторону, когда меня схватил кто-то сзади, мое правое запястье оказалось в железных тисках. Схвативший меня выругался от тока, поглощенного им, но я не могла ударить по нему своей полной силой. Я даже не могла связаться с Владом и рассказать ему о нападении, поскольку мои руки обездвижили.

Затем голос с сильным акцентом прошипел на английском.

— Прекрати бороться! Шилагай приказал мне защитить тебя.

Толвай. Ни его люди заключили соглашение с Шилагаем. Это был он сам. Неудивительно, что Шилагай так легко капитулировал после моего отказа сообщить ему, где я была. Толвай не умчался с яростью из-за того что в его дом вторглись с обыском, он помчался сообщать Шилагаю о незваных гостях. Вот как он узнал, куда атаковать. Когда я увидела Шилагая, он что-то набирал на своем iPad, наверняка, приказ о нападении.

Толвай толкнул меня вверх по лестнице и дальше в верхний шкаф спальни. Между тем, звуки борьбы все продолжались. Раздавались крики, стены и пол дрожали, Шилагай напал на нас с подавляющей силой. У Максима, Шрапнеля и других моих охранников не было ни единого шанса. Слезы защипали мои глаза, но я отказывалась показать их своему врагу. Я с надеждой ждала, что захват Толвая на моем запястье расслабится достаточно, чтобы я смогла сделать хоть что-то, но этого не происходило.

Когда крики и удары, наконец, прекратились, тишина поглотила меня волной страха. Были ли все еще живы Максим и Шрапнель? Затем что-то прокричал мужской голос, конечно же, не на английском языке. Толвай ответил ему на том же языке, и его тон звучал как облегчение.

— Что? — спросила я.

Он не ответил, что не было неожиданностью, но он отошел, будто находиться со мной в непосредственной близости ему было неприятно. Прежде чем я успела направить на него ток или связаться с Владом, передо мной появился зловеще знакомый мне человек.

— И снова здравствуй, — промурлыкал седовласый вампир, оставивший меня умирать в горящем клубе.

Я не видела его кулака. Лишь почувствовала взрыв боли, и быстро наступившую темноту.

Я понятия не имела, как долго была в отключке, но проснулась я с химическим привкусом во рту и веревкой сдерживающей мои запястья и лодыжки. У меня не было ни шока, ни боли в голове, что меня поначалу удивило, пока я не вспомнила, как много крови Влада выпила недавно. Это ускорило мое исцеление. Тем не менее, это не могло сгладить суровый холод. Мои зубы сразу же стали стучать, но после следующей же мысли посетившей меня, я стала читать текст Right Said Fred's "I'm Too Sexy". Песня не восьмидесятых, но не менее раздражающие повторы.

Когда я рискнула открыть глаза, я не обнаружила вокруг себя серые бетонные стены с Шилагаем или Марти. Вместо этого, я оказалась в деревянной кабинке, полной соломы сильно пахнущей лошадьми, и я была голой, за исключением колючего одеяла укутанного вокруг меня.

Однако я была тут не одна.

Седовласый вампир развалился на верху высокой двери кабины, балансируя на узкой планке. Он смотрел на меня сверху вниз с небольшой ухмылкой, которая заставила меня бы дрожать, если бы я уже не промерзла от холода.

— Ожидала кого-то другого? — спросил он самодовольным тоном.

Я позволила этому дерьму проскользнуть по моим мыслям, прежде чем я похоронила всю свою неуверенность, заставляя себя поверить, что я была слишком сексуальной для моей рубашки, что не было теперь на мне. Лишь потому, что Шилагая не видно, еще не значит, что его не было рядом, и он не рылся в моей голове.

— На самом деле, ждала, — сказала я, и мой ответ звучал бы более гладко, если бы мои зубы не стучали от холода. — Где Шилагай?