Обнаженное солнце (сборник) - Амброз Бирс

Отдав приказания Китли, Грегори вернулся к Уоррену.

— Вы знаете, на какое-то время я решил, что вы намерены нас взорвать, — произнес смущенно Грегори, поднимая забрало шлема. — Когда вы начали двигать стержни…

— У меня не было другого выхода, чтобы вытащить эти чертовы кирпичи, — сказал Уоррен. Он лежал лицом к стене.

Грегори нужно было сказать заключенному слова, которые трудно произнести человеку его профессии и характера. А Уоррен не хотел ему в этом помочь. Грегори сказал:

— Там, на Титане, хороший госпиталь. Они специализируются на этих вещах… Вы там пробыли двадцать минут. Если они возьмутся за вас быстро, а мы постараемся, чтобы так и было, у вас есть шансы выкарабкаться. Я прилечу и попытаюсь уговорить вас согласиться на сеанс воспоминаний…

— Типично для вас, — устало произнес Уоррен.

Физически он не изменился — болезнь концентрировалась в костном мозге, в кроветворных органах, внутри… Наверное, сейчас он уже чувствует последствия облучения. Грегори продолжал:

— Я честно рассчитываю на то, что доклад о характере потока будет исходить от вас и, разумеется, будут учтены ваши заслуги в обнаружении тела капитана “Подсолнечника”…

Уоррен лежал неподвижно.

— Да послушайте, Колфилд! — громко сказал Грегори. И замолчал.

Он подумал, как интересно устроено у человека подсознание. Даже после того как тело настоящего Колфилда было принято на борг, он продолжал называть пленника Колфилдом, и даже потом, когда у пего было достаточно времени, чтобы посвятить во все Нолана и Хартмана, он продолжал молчать — а ведь при нормальных обстоятельствах он первым же делом рассказал бы им об этой удивительной истории. А он думал и думал о трагедии “Подсолнечника” и обо всем, что пережил и передумал Уоррен за одиннадцать лет. Наконец, он думал о том, что произошло в реакторе “Декарта”, и понимал, что его подсознание оказалось мягче, чем он предполагал. И что дела куда важнее слов.

Он вынул из кармана личный диск механика Колфилда и надел цепочку на шею Уоррена.

— Желаю удачи, мистер Колфилд, — сказал он сухо, поднялся и вышел из каюты.

Диск — безусловное доказательство того, что пленник лишь выдавал себя за Колфилда. И если Грегори возьмет его себе, то когда-нибудь он может поддаться слабости и лишний раз раскрыть рот, а то и подумать о той славе, которая достанется ему за то, что он распутал такое дело. Значит, оставалось, чтобы никогда не поддаться слабости, либо отдать диск человеку, который уже привык называть себя Колфилдом, либо выкинуть его за борт и забыть.

Но дело в том, что Грегори можно обвинить в разных грехах, в том числе и в невнимании к судьбе вещественных доказательств. Однако одного он никогда не сделает: выкинуть что-нибудь в космос капитан Грегори не способен. Это невозможно.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДВУХ БЛАГОРОДНЫХ СЕРДЕЦ

Айзек АЗИМОВ

ОБНАЖЕННОЕ СОЛНЦЕ

ЭЛИА БЭЙЛИ ПОЛУЧАЕТ ЗАДАНИЕ

Элиа Бэйли упорно боролся со страхом. Сам по себе срочный вызов к государственному секретарю был достаточно неприятен. Срочность означала, что придется воспользоваться самолетом. Это отнюдь не радовало Элиа Бэйли. Но в конце концов, путешествие самолетом, хотя, конечно, и не удовольствие, но оно вовсе не означает прыжок в неизвестность.

На самолете, как Бэйли знал, пет окон. Будет хороший искусственный свет, приличная еда и прочие удобства.

— Мне это совсем не нравится, Элиа. Зачем тебе самолет? Почему не поехать на подземном поезде? — настойчиво твердила Джесси.

— Потому что я полицейский, — отвечал Бэйли, — и обязан безоговорочно выполнять приказания начальства. Во всяком случае, — он усмехнулся, — если я хочу по-прежнему получать содержание по классу С-7…

Джесси вздохнула. С этим трудно было спорить.

В самолете Элиа Бэйли неотрывно смотрел на киноэкран, чтобы отвлечься от мыслей об окружающей самолет атмосфере.

Он твердил: “Я полностью защищен, самолет подобен небольшому городу”. Но он знал, что это не так. Всего лишь несколько дюймов стали защищали его от… от пустоты… Да, да, пустоты, ибо воздух — это пустота.

Наверное, сейчас он пролетал над дорогими его сердцу погребенными глубоко под землей городами. Он представлял бесконечно длинные улицы подземных городов, заполненные торопящимися людьми — фабрики, дома, столовые, поезда — всюду привычное тепло и всюду люди, люди… бесконечное множество их. А он один в открытом, холодном, равнодушном пространстве, едва отделенный от него тонкими стенками самолета, он мчится в пустоте…

Он пытался сосредоточиться на экране. Там предлагали рассказ об экспедиции в Галактику. Герой-исследователь был жителем Земли. Эти детски-наивные попытки показать, что земляне тоже могут исследовать Галактику, вызывали у Бэйли раздражение. На самом деле Галактика была закрыта для них. Галактику освоили жители других миров — спейсеры. Правда, их отдаленные предки жили на Земле, но это было много веков назад. Теперь обитатели Внешних Миров полностью преградили туда путь своим родственникам с Земли. Из страха перед могучими боевыми ракетами Внешних земная цивилизация погребла себя глубоко в недра Земли.

— О, дьявол! — думал с горечью Бэйли, — нужно что-то предпринимать, а не тешиться дурацкими сказками.

Самолет приземлился. Бэйли и его попутчики вышли из самолета и разошлись в разные стороны, так и не взглянув друг на друга.

У Бэйли еще оставалось время, чтобы закусить перед тем, как поехать в Департамент юстиции. Кругом царила привычная его сердцу атмосфера. От аэропорта тянулись во всех направлениях бесконечные коридоры, наполненные гулом и шумом людских голосов. Он чувствовал себя в полной безопасности в чреве Земли. Страх прошел, и ему лишь хотелось принять душ, чтобы почувствовать обычную бодрость и уверенность.

Для получения направления в душ Бэйли следовало предъявить свое удостоверение, а также официальный вызов в Департамент юстиции. После проверки предписания с нужными подписями и печатями ему выдали направление согласно его индексу жизни (С-7). Получив в душевой причитающееся ему количество воды, Бэйли почувствовал себя освеженным и готовым к визиту в Департамент юстиции. Странно, но теперь он не чувствовал никакого беспокойства.

Государственный секретарь Альберт Минним, крепко скроенный небольшого роста человек с седеющими висками, оставлял ощущение благополучия, щеголеватой опрятности и легкий запах одеколона. Все это говорило о том, что индекс жизни чиновников в Департаменте юстиции был достаточно высок. Бэйли почувствовал себя неуклюжим, громоздким и отнюдь не щеголеватым.