В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Командарм приказал своим войскам продолжать наступление и к исходу 21 августа полностью выполнить задачи, поставленные в приказе № 019.

Следует отметить, что к 20 августа в 24-й армии осталась только одна сибирская дивизия — 107-я стрелковая полковника Миронова. Все другие сражались в составе войск Западного фронта. Изменились и задачи самой армии: теперь войска, действовавшие на ельнинском выступе, не именовались оперативной группой, а представляли собой основной костяк армии. Руководство ими осуществлял штаб армии, а не опергруппы. С уменьшением протяженности линии фронта Ракутин полностью сосредоточил свое внимание на ликвидации ельнинской группировки противника — организации наступления, переформировании 127-й стрелковой дивизии, обеспечении глубины обороны силами 6-й дивизии народного ополчения… Словом, теперь Ракутин постоянно занимался проблемами ельнинского направления.

На правом фланге, на направлении главного удара, с самого утра бой ожесточился. Сначала в ближнем тылу 107-й дивизии, в районе деревень Черемисино и Кузнецы, загорелся лес. Накануне вечером здесь немецкие самолеты сбросили зажигательные бомбы с самовоспламеняющейся жидкостью. Они рвались при ударе о землю, но пожаров не возникало. При восходе солнца жидкость воспламенялась, в нескольких местах возник пожар. Затем над позициями дивизии появились одна за другой немецкие авиаэскадрильи и начали сбрасывать свой смертоносный груз. Вслед за бомбовым ударом в нескольких местах противник пошел в контратаку.

В это время у штаба армии нарушилась связь со штабом полковника Миронова. Ракутин, находившийся на левом фланге армии, приказал своему начальнику штаба генерал-майору Кондратьеву срочно выехать на правый фланг и принять все необходимые меры, диктуемые обстановкой.

Когда Кондратьев прибыл в рощу в одном километре южнее деревни Николаевское, где находился штаб 107-й дивизии, его грозным окликом встретил часовой. Оказалось, что в штабе нет ответственного дежурного. С большим трудом удалось начальнику штаба армии выяснить обстановку. Несколько помог оказавшийся здесь военный комиссар дивизии Столяров. Благодаря ему удалось найти командира дивизии полковника Миронова и начальника штаба подполковника Козлова, который всего день назад был назначен на эту должность вместо выбывшего по ранению майора И.В. Лисина. Они находились на командных пунктах полков, занимались организацией отпора врагу, который угрожал окружением батальону капитана Козина.

Бой этот затянулся на весь день. Первый и второй батальоны 630-го стрелкового полка под командованием младшего лейтенанта Снегурова и старшего лейтенанта Кудашкина и батальон старшего лейтенанта Люманова обошли атакующий фашистский полк с флангов, окружили его юго-восточнее Гурьева и в многочасовом бою разгромили.

На пути из 107-й дивизии генерал Кондратьев посетил 100-ю стрелковую дивизию, ее 85-й стрелковый полк, которым командовал полковник Груздев. Генерал остался очень не удовлетворен его действиями во время боя.

На левом фланге тоже шел жестокий бой. Противник наседал в двух направлениях: вяземском и спас-деменском. И 19-й, и 120-й дивизиям нелегко было отбивать атаки, но они устояли. Множились примеры героизма командиров и красноармейцев.

В 19-й дивизии и майор Утвенко, и новый комиссар Волов сочли достойным представления к званию Героя Советского Союза красноармейца роты связи 315-го стрелкового полка Поповича Алексея Александровича. В боевой обстановке ему много раз приходилось налаживать телефонную связь. В последнем бою во время атаки подразделений полка под сильным огнем противника Попович дал связь командиру третьего батальона, не имея собственного провода. Выручила находчивость: он использовал немецкую линию. Затем пошел в одном ряду с атакующими, храбро сражался в рукопашной схватке. Взял в плен трех фашистов. Когда у Поповича осколком разбило винтовку, он захватил немецкий пистолет-автомат и стал им разить фашистов.

В 120-й дивизии привел свое командование в восхищение боец по фамилии Сокарев. Начинал он войну под Ельней лейтенантом, командовал взводом. За несерьезное отношение к своим обязанностям его разжаловали в рядовые и перевели во взвод пеших разведчиков. Ночью он отправился в очередной раз в тыл к противнику с двумя красноармейцами с задачей выявить огневые точки. Когда задание почти было выполнено, на рассвете, фашисты обнаружили смельчаков и отрезали им путь отхода. Но Сокарев, старший в группе, не растерялся, приказал бойцам ползти вслед за ним к стоящему неподалеку подбитому советскому танку.

В боевой машине, выведенной из строя, пушка и пулемет оказались исправными, имелись боеприпасы. Разведчики, заняв места у орудия и пулемета, открыли огонь по противнику. Фашисты растерялись, прекратили преследование.

Через некоторое время немцы вновь открыли пулеметный огонь. Разведчики отстреливались. Тогда оккупанты подкатили орудие и стали стрелять по танку прямой наводкой. Снаряды пробили броню в трех местах. Один красноармеец был убит. Сокарев с другим красноармейцем получили легкие ранения и контузии, но не сдавались. Весь день они отстреливались, не подпуская захватчиков к танку. А вечером подошло подкрепление. При его огневой поддержке смельчаки выбрались из танка с убитым товарищем и возвратились к своим.

Отважный разведчик Сокарев вместо награды был восстановлен в звании и назначен на командирскую должность.

В бою за деревню Гурьево увлекал за собой красноармейцев комиссар козинского батальона политрук Никифоров. Он все время находился среди бойцов, вдохновлял их и острым словом, и личной храбростью. Во время второго штурма деревни Никифоров с группой смельчаков ворвался на высоту, но был сражен пулеметной очередью. Погиб он как герой, по-комиссарски красиво. Бойцы батальона поклялись отомстить за своего политрука.

Во фронтовой обстановке человеческие судьбы складывались по-разному: кому смерть мгновенная, кому в муках, кому рана небольшая, кому тяжелая… Только счастливцам — ни одной царапины. По-разному ценились и человеческие поступки. Вот три документа одного дня.

1. «За отсутствие на КП дивизии ответственного командира утром 20.8.41 г. начальнику штаба 107-й сд подполковнику Козлову объявляю выговор. Кондратьев».

2. «Исполняющего должность командира 85-го стрелкового полка 100-й ордена Ленина стрелковой дивизии полковника Груздева как несправляющегося с командованием полком от должности освободить и разжаловать в капитаны, назначив на должность помощника начальника штаба этого же стрелкового полка. Раку тин».

3. «Военному совету фронта. 20 августа 1941 г. Исполняющий должность командира 19-й стрелковой дивизии майор Утвенко А.И., в течение месяца командуя дивизией, в боях в районе Ельня показал себя как волевой, мужественный и энергичный командир. Умело руководит боем дивизии, не теряется в сложной обстановке, добиваясь выполнения боевых задач, стоящих перед дивизией. Неоднократно личным примером увлекал бойцов на разгром фашистских частей.

Ходатайствую об утверждении майора тов. Утвенко в должности командира 19-й стрелковой дивизии и присвоении ему внеочередного военного звания “полковник”. Ракутин».

Суровое время требовало строгих мер воздействия на человека. И, как тогда казалось, справедливых. Сегодня хочется посочувствовать только что вступившему в должность начальнику штаба дивизии и в первый день схлопотавшему себе выговор. С огорчением воспринимается понижение в должности и разжалование в капитаны человека, встретившего войну у самой границы, познавшего ад и пекло первых боев. Но война есть война. И есть приказ № 270. Не требуешь ты — потребуют с тебя…

Ракутину тоже было нелегко докладывать командующему фронтом генералу армии Жукову о том, что еще один день боев не принес желаемого результата, нелегко было говорить о больших потерях личного состава войск, о нехватке боеприпасов, вооружения… Но он сказал все, что считал нужным сказать.

И Жуков задумался. Он все понимал, да не все мог решить.

Легче было противостоящей стороне. Гудериан доложил в штаб группы армий «Центр»: атаки на Ельню отбиты. А Гальдер по информации снизу записал в своем дневнике:

«20 августа 1941 года, 60-й день войны.

…Заслуживают внимания незначительные атаки у Ельни и сильные атаки противника в районе восточнее Ельни на участке фронта 8-го армейского корпуса».

Восточнее Ельни — это 107-я и 102-я дивизии. Они за весь день продвинулись вперед всего на несколько десятков метров.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЯТЫЙ.

Четверг, 21 августа

Результатом ночной работы командующего Резервным фронтом стал документ, адресованный Верховному Главнокомандующему. Документ отличался глубоким, очень внимательным анализом боевой обстановки под Ельней, ясностью полководческой мысли, человеческой искренностью.