В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Исторический конфуз Сталина в названном приказе состоял в том, что он не нашел достойных примеров для подтверждения противоположной мысли:

«Но мы не можем скрыть и того, что за последнее время имели место несколько позорных фактов сдачи в плен врагу. Отдельные генералы подали плохой пример нашим войскам». Названные им конкретно эти «отдельные генералы» — командующий 28-й армией Качалов, командующий 12-й армией Понеделин и командир 13-го стрелкового корпуса Кириллов, как выяснилось впоследствии, плохого примера не подавали, в плен не сдавались, достойно приняли смерть на поле боя. Но стало все это известным много позже, после войны, а вслух заговорили об этом только после смерти Сталина…

Тогда же, в августе 1941 года, эти примеры в сознании многих продолжили известный ряд репрессированных военачальников в 1937 году. Мол, предатели были и есть, а тот, кто в это не верил, слова лишнего сказать боялся.

Не были новыми для воинов Красной Армии и многие мысли приказной части документа. Расстреливать дезертиров? Это мы уже слышали и видели. Уничтожать всеми средствами сдающихся в плен? Видели и такое. Смещать с постов командиров и комиссаров дивизий, прячущихся в щелях во время боя? Знаем, знаем. Новостью были два положения:

1). Семьи командиров и политработников, дезертирующих в тыл или сдающихся в плен, подлежат аресту…

2). Семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишаются государственного пособия и помощи.

В годы сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса соглашались с тем, что сын за отца не отвечает. А теперь вот трудная жизнь повернулась еще круче: виноваты и жена, и младенец, еще не видевший своего отца… Никаких оправдательных моментов: захвачен ли врасплох, был ли ранен, находился ли в состоянии аффекта…

Эти положения приказа сегодня не оставляют равнодушными многих. Тогда их не обсуждали и не осуждали, тогда их выполняли.

Но сталинский приказ еще был в пути, а ракутинский № 018 о предстоящем наступлении — на местах.

О противнике в нем утверждалось: «Разгромленные части 17, 15 пд, дивизии СС “Рейх”, 268 пд и 10 отд продолжают обороняться на ельнинском направлении, переходя в частичные контратаки». Опять явная недооценка врага.

Войскам 24-й армии ставилась задача: в 21.00 16.8.41 г. перейти в наступление по всему фронту для окончательного окружения и разгрома ельнинской группировки противника.

Главный удар по-прежнему намечалось нанести на правом фланге в направлении Садки — Лысовка. Его предстояло осуществить силами 107-й стрелковой, 102-й танковой дивизии, выставлявшей мотострелковый полк и танковую группу, и ранее приданными средствами усиления. Конкретные задания получили также командиры других дивизий. Наступать всем! Ночью и завтра днем!

Бой начался где-то раньше, где-то позже указанного времени. Фланговые части, 102-я танковая и 107-я стрелковая дивизии — на правом, 106-я моторизованная—на левом, продолжали наступление в течение дня. В 13 часов 30 минут 102-я дивизия полковника Илларионова овладела северной опушкой рощи, что северо-восточнее хутора Дашино. Была контратакована противником силою до двух рот. Контратака отбита огнем артиллерии.

На участке 120-й стрелковой дивизии днем наступала пятая рота 6-й дивизии народного ополчения. Командовал ротой командарм 2-го ранга запаса Ф.М. Орлов. Этому высокому седому человеку, еще крепкому и бодрому, шел тогда 64-й год. Он участвовал в Русско-японской войне 1904—1905 годов и Первой мировой войне, смело сражался во время Гражданской войны, командуя частями и соединениями Красной Армии. Был награжден орденом Красного Знамени, именным серебряным оружием, золотым портсигаром. Участвуя в тридцати шести боевых операциях, Ф.М. Орлов получил восемнадцать ранений и три контузии. Последняя его должность — заместитель начальника одного из отделов Главного артиллерийского управления Красной Армии. По возрасту и состоянию здоровья он был снят с воинского учета. Но ветеран, три сына и дочь которого находились в рядах сражающейся Красной Армии, не хотел отставать от детей. В своем заявлении он писал:

«Я отдаю свою жизнь за нашу Родину, за нашу партию. И пока бьется в груди мое сердце, никогда не сложу оружия».

Ф.М. Орлову предложили должность в штабе ополченческой дивизии — отказался, попросился командовать стрелковой ротой. И вот его рота, как одно из наиболее подготовленных подразделений, получила задачу: выбить противника из деревни Алексеевка Коробецкого сельсовета.

Следуя за своим командиром, бойцы дружным броском ворвались в окопы противника. Завязалась рукопашная схватка. В ход были пущены гранаты, штыки и приклады. Перебив гитлеровцев, находившихся в первой траншее, ополченцы двинулись ко второй. Враг обрушил на них мощный огневой вал. Вдруг раздалась громкая команда политрука роты Маркина: «Вперед! Ура!» Ополченцы двинулись к окопам второй траншеи. Вместе с ними к вражеским окопам полз и тяжело раненный политрук. В результате короткого боя часть гитлеровцев была уничтожена, а часть убежала из окопов, отступила.

Боевую задачу рота выполнила, деревню Алексеевку освободила. Однако победа досталась дорогой ценой. В роте осталось всего лишь пять человек, в их числе и Ф.М. Орлов. А гитлеровцы, стараясь восстановить утраченное положение, перешли в контратаку. Они несколько раз приближались почти вплотную к окопам ополченцев, но всякий раз откатывались обратно, встреченные огнем русских пулеметов. Герои-ополченцы удерживали занятый рубеж до тех пор, пока им на помощь не пришло другое подразделение.

На участке 107-й дивизии ночной бой шел с переменным успехом. Как всегда, слаженно и эффективно действовали мастера ночного боя некрасовцы. И все же первый час боя прошел безуспешно. А задача состояла в том, чтобы под прикрытием темноты выбить противника с небольшой высоты у деревни Гурьево. Ночь же выдалась на редкость темной. Немцы выпускали в небо множество ракет. Это помогало не только им, некрасовцам тоже было легче нащупывать огневые точки врага. И все же орудийным и пулеметным огнем немцы прижимали нашу пехоту к земле. Тогда командование дивизии решило поддержать ее танками.

Выполнить эту задачу поручено было двум экипажам. Первый из них повел лейтенант Сидоренко, второй — сержант Попов. Вражеские снаряды густо ложились вокруг машин. А ведь еще запросто можно в темноте наехать на мины или надолбы, попасть в ров. Учитывая это, Сидоренко и Попов не пошли в лобовую атаку, они вели огонь по вспышкам вражеских пушек и минометов.

Вот Сидоренко заметил слева противотанковое орудие. Механик-водитель быстро поставил машину в выгодное положение для стрельбы. Всего два выстрела сделал комсомолец Курилин, вражеское гнездо разлетелось. Еще успешнее действовал экипаж Попова. Приблизившись к вражеским позициям, он в упор расстреливал немецких автоматчиков и минометные расчеты.

Это был первый ночной бой с участием танков. Огонь их оказался исключительно действенным. Снаряд за снарядом посылали танкисты в сторону врага, и все реже и реже раздавались ответные залпы его пушек. Путь для пехоты расчищался. Прикрываясь темнотой, некрасовцы бесшумно приближались к врагу.

Ночной бой вели и другие части 24-й армии.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ.

Воскресенье, 17 августа

Утром в Волочке подвели итоги. Результат оказался ничейным. Не было продвижения вперед на правом и на левом флангах. 102-я дивизия оставалась на позициях, занятых минувшим днем. На участке 107-й бой шел с переменным успехом. 765-й полк Батракова закрепился на северной окраине деревни Садки, 586-й полк Некрасова удерживал Гурьево, а 630-й полк Меттэ в результате контрнаступления противника оставил Митино и закрепился северо-западнее этой деревни.

Части 100-й дивизии генерал-майора Руссиянова начали атаку в 21 час и несколько продвинулись вперед. Около двух часов ночи немцы перешли в контратаку силою до двух рот с правого и до двух рот с левого флангов. Контратака была отбита, но для решительного наступления у руссияновцев не хватило сил.

Впереди был еще целый день. Рубежи, которые устанавливались дивизиям в приказе № 018, надо было достигнуть к исходу этого дня.

Несколько опережая время, скажем, что и этот день, как и многие предыдущие, принес гитлеровцам немало огорчений. Фельдмаршал фон Бок 17 августа доносил командующему сухопутными войсками:

«В излучине Ельни и на восточном участке фронта 9-й армии противник снова атакует большими силами пехоты при наличии сильной артиллерийской поддержки. Различные источники (использование артиллерии и авиации, скопления войск, передвижения командных пунктов 24-й армии) показывают, что противник намерен вклиниться в излучину Ельни и вновь вернуть передовые позиции на Десне и Днепре».

Гальдер в своем дневнике повторяет это утверждение: