За дверью в лето - Николай Грязнов

— Снимать его с подозрения, только потому, что маленький мальчик не мог обидеть взрослых дяденек, неправильно. Факты говорят, что мог, и самое главное — у него нет алиби.

— Есть.

Все присутствующие удивленно повернули головы в сторону Матильды, поскольку именно с ее уст слетело это короткое, но очень веское слово.

— Что есть? — непонимающе переспросил свою подругу Мортафей.

— Алиби у Роджера. Последние три часа перед тревогой он спал.

— И кто же возьмется это подтвердить?

— Я.

— Интересно. А ты откуда можешь знать так точно?

— Потому что сидела рядом и смотрела на него.

— Все три часа?

— Даже больше. Часа четыре или пять, не засекала. После того, как его сморило.

— А что было до того? — зловещим тоном задал напрашивающийся вопрос Крот.

— Он рассказывал мне о звездах, о безднах вселенной и далеких галактиках.

— И давно тебя потянуло на подобные лекции?

— Нет, только этой ночью. Я даже не помню, когда в последний раз видела такие яркие звезды.

— На романтику потянуло? С каких это пор подруга настоятеля позволяет себе по ночам часами пялиться на молодого спящего храмовника?

— А что, разве это запрещено? Я ведь не предъявляю тебе претензий, что ты целый час рассматривал спящую девицу, — Клео бросила злой взгляд на Алису.

— Этого еще не хватало, чтобы ты мне претензии предъявляла. Что будет с авторитетом настоятеля, если ему всякие девки будут свои условия диктовать?

— Я не думаю, что авторитет настоятеля вырастет, если он будет обиджать свою подругу и называть ее девкой, да еще и всякой, — совершенно неожиданно и резко вступился за Матильду Роджер.

— Что? Если не думаешь, то помолчи, пока тебя не спрашивают. Тоже мне, нашелся защитничек. Слюни подотри, астроном хренов. С тобой мы потом разберемся. Или ты всерьез вздумал отбить у меня девчонку? Ну-ка посмотри мне в глаза. У тебя что, совсем с мозгами беда?

Алиса попыталась оттереть подопечного в сторону, но Тобио Экселанц Сильвер упрямо отказывался отступать. Магистр усмехнулся и подошел к Мортафею.

— Боюсь, эта болезнь лечится только хирургически.

— Что? Издеваешься? Если я отнесусь к этому молокососу, как к сопернику, меня же бойцы на смех поднимут.

— А если не отнесешься, то станет не до смеха.

— Что ты имеешь в виду?

— Вольные не прощают слабости в вопросах чести. Если закроешь глаза на его хамство, про авторитет настоятеля можешь забыть, как про дурной сон. Я бы на твоем месте убил его прямо здесь, какая разница, три трупа или четыре. Все равно такие дурни долго не живут.

— Постой, но ты же сам подозревал, что он очень крутой лиат.

— Мои подозрения развеялись, как дым. Крутые лиаты так глупо не подставляются. А он уже почти что мертв. Стоило молодому лоботрясу так долго бегать от наемных убийц, чтобы нарваться на поединок с настоятелем Храма.

— Ты прав, старина, я вынужден принять вызов этого юнца. — Мортафей нехотя задумался. — Только все будет честно. Пусть храмовники видят, что их лидер действует строго по канонам брандов. Пора преподнести урок сомневающимся. Поединок состоится следующей ночью. А пока проследи за мальчонкой, чтобы он не сбежал. Хватит нам одного соронга.

— Кстати, о соронге, — вспомнил магистр. — Разве нам не стоить поменять базу?

— Черт, об этом я и забыл за всеми разборками. Ты прав, объявляй экстренную эвакуацию. Уходим на старый керамзитный, там летом вполне терпимо.

— Это же далеко. Может, лучше в овощехранилище?

— Нет. Далеко, зато никто от нас этого не ожидает, и дорога пустынная. Не забывай, что уже расцвело. Шантан, позови Фантома, пусть он примет у Таиры бригаду.

Глава 17

Бригадир вслед за магистром покинул каземат, и снаружи послышался приглушенный топот, гомон возбужденных голосов и хлесткие отрывистые выстрелы команд. После того, как тихо вышла обескураженная Матильда, в помещении с незапертой клеткой и тремя мертвыми бойцами остались лишь Роджер с Алисой и Мортафей с охранниками. Ошарашенный Тобио постепенно осознавал, что натворил, холодок в груди медленно, но уверенно, тушил пламя страсти разгоряченного поклонника рыжей красавицы. Наставница с настоятелем долго смотрели друг другу в глаза, наконец, девушка не выдержала и первой нарушила тягостное молчание:

— Я не поняла. Ты мне уже не доверяешь?

— Наоборот. Для тебя у меня будет особое задание, а потому твои бойцы пока перекантуются без бригадира. Сама понимаешь, речь пойдет о твоем подопечном, этом несчастном и безумном ловеласе. Не оправдывайся, я сам видел, как ты пыталась остановить его самоубийство. Что можно поделать, если юношеский спермотоксикоз снес соломенную крышу напрочь?

— Думаешь, это заслуживает смерти?

— Нет, конечно, но тебе известны законы вольных. Мы оба в этом случае бессильны.

— Чем же тогда я могу помочь?

— Будешь его секундантом. Проследишь за тем, чтобы все было строго по правилам. Не хочу, чтобы твой воспитанник, осознав, что натворил, бросился в бега и по-глупому подставился под молнии охраны магистра. Надеюсь, ты ему внятно и доходчиво объяснишь бессмысленность подобных попыток.

— Не слишком ли ты доверяешь Этьену?

— Не бойся, красавица, у меня все под контролем.

Мортафей развернулся и неспешно направился к выходу, но буквально в следующее мгновение настоятель каким-то неуловимым движением оказался за спиной Роджера и шепнул ему на ухо:

— А тебе, малыш, главное — не обделаться со страха во время поединка.

Юный храмовник вздрогнул. Телохранители Крота напряглись, но уже в следующую секунду их босс разорвал дистанцию с будущим противником и, не оборачиваясь более, направился к двери. Стоило настоятелю с сопровождающими бойцами выйти, Алиса покачала головой и со словами "Ну что, Ромео, допрыгался?" повернулась к молодому лиату. Тут же ее желание высказать своему ученику все, что она думает по поводу его поведения, куда-то улетучилось.

Молодого воина била крупная дрожь, его показная бравада растаяла как снег. Докатившаяся волна адреналина накрыла юношу в тот самый момент, когда соперник наглядно продемонстрировал свое физическое превосходство.

— Тихо, малыш, тихо. — Наставница помогла подопечному лечь и прижалась к нему плечом, пытаясь согреть несчастного в затхлой прохладе подземного каземата. — Только этого еще не хватало.

— Что мне делать? — с трудом подавляя желание громко стучать зубами, спросил Роджер.

— Прежде всего, подавить страх. Если хочешь, конечно, сохранить хоть какие-нибудь шансы.

— Ты же не веришь, что они у меня есть.